Книга Рассвет русского царства. Книга 1, страница 66 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Пойдёшь? — с хитринкой во взгляде спросила она.

— Не знаю ещё.

— Иди, — неожиданно сказал Григорий. — Пора тебе с людьми общаться. Один в поле не воин.

Я удивлённо посмотрел на отца. Обычно он не интересовался моей социальной жизнью. Но немного подумав, я кивнул.

Вечером следующего дня получил от Ратибора деньги за арбалеты. Все работали исправно. Ни один не подвёл. Хотя иначе и быть не могло. С каждого арбалета я лично стрелял по двадцать раз. И если что-то не нравилось, убирал шероховатости.

Барин остался доволен. Как в принципе и я! Двести копеек — целое состояние! Я зашёл домой и оставил их Глафире. И я уже привык к тому, что она снова что-то готовила. Судя по всему, собиралась печь хлеб.

Я осмотрелся по сторонам. Дааа, за то короткое время, что с нами стала жить Глафира, изба преобразилась. Стены отмыты — вместо закопченных, черных бревен теперь светлое, чистое дерево. Запах гари почти исчез, вместо него пахло свежим хлебом и чем-то ещё… уютным. По началу идея переезда Глафиры мне не сильно понравилась. Но, как говорится, всё, что не делается, всё к лучшему.

Потом я направился за селение. Костёр уже горел. Вокруг него сидело человек двадцать — парни и девчонки от двенадцати до восемнадцати лет.

Я остановился на краю круга оглядываясь. Лёва сидел с правой стороны и, увидев меня, помахал рукой.

— Митька! Иди сюда!

Я подошёл, сел рядом с ним на поваленное бревно. Рядом сидели ещё несколько ребят. Не всех имена я знал.

— Привет. — сказал я им.

Они кивнули в ответ, но было видно, что держатся настороженно.

— А вот и герой пожаловал. — раздался знакомый голос.

Я обернулся. Напротив, сидел Ванька Кожемякин в окружении двух приятелей — Егора и Ждана. Ванька ухмылялся, но в глазах читалась злоба.

— Привет, Ванька. — спокойно ответил я.

— Слышал, ты теперь богатым стал. Барин тебе за какие-то палки с верёвками двести копеек отвалил.

— Это не твоё дело чужие деньги считать. — ответил я. Глубоко внутри я уже понимал, драки не избежать. Но я шёл уже морально готовым к этому.

— Ванька, — вмешался Лёва. — Может, хватит? Пришли отдыхать, а не ссориться.

— А ты молчи, Лёва. — огрызнулся Ванька. — Не лезь не в своё дело.

Лёва нахмурился, но промолчал.

Я встал с бревна.

— Ванька, если у тебя есть, что мне сказать по делу, то давай, вот он я.

Ванька был крупнее меня, но он не тренировался с дружиной. Фамилия у него была говорящей. Кожемякин. Его семья жила, за счёт обрабатывания кожи, и изготавливая сапоги, пояса, кошельки и другие предметы.

Я веду к тому, что Ванька не умел драться. Тогда как я, в прошлой жизни занимался рукопашным боем. И все эти месяцы, как оказался в этом времени, отрабатывал удары, чтобы не только голова знала, как бить, но и тело.

— По делу, говоришь? — произнёс он. — Ну пошли, напомню тебе твоё место.

Вся компания поднялась с мест. Драка была неизбежна. Мы отошли от костра на пустырь. Круг света едва доставал сюда, но этого было достаточно.

— Один на один. — сказал Лёва, выступая в роли судьи. — Без оружия. До первой крови или до сдачи.

Мы кивнули, и тогда Лёва крикнул.

— Начали!

Ванька пошёл сразу в атаку. Размашистый удар правой рукой в голову. Я наклонился, пропустил кулак над собой, ударил в печень.

Ванька согнулся, но не упал. Развернулся, попытался захватить меня в медвежьи объятия. Я отступил, ударил коленом в бедро, заставляя его потерять равновесие.