Книга Рассвет русского царства. Книга 1, страница 45 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Да, барин. И ратное дело мне больше по душе.

— Но… — начал было отец Варлаам, но был перебит Ратибором.

— Был бы он слугой лукавого, я бы слова не сказал. Но ты сам сказал, что к нему явился Николай Чудотворец. Не позволю я тебе против воли вести в свою церковь. Митрий принадлежит к служилым людям. И не тебе решать, кем ему быть. Волен он делать это сам!

Глаза Варлаама заметались по сторонам. Он понял, что его слова использовали против него же.

— Я пойду к Великому князю Ивану III! — не сдавался дьякон.

Ратибор посмотрел на меня.

— Митрий, ступай, — произнес ратибор. — И ни о чём не волнуйся. Мы тут дальше сами разберёмся.

Я кивнул и быстро вышел из терема.

На улице я остановился, прислонившись к стене.

«Штирлиц никогда не был так близок к провалу. Но у меня получилось. Бл@ть, получилось!»

* * *

Следующие дни в поселении прошли относительно спокойно.

После нашего разговора в тереме, когда я рассказал отцу Варлааму про видение и явление святого Николая, дьякон собрал всех рядом с теремом на молитву.

Я стоял в центре, перед ним, а вокруг толпился народ, человек двести, может, больше. Все смотрели на меня, затаив дыхание.

Отец Варлаам окропил меня святой водой, трижды.

— Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, — произносил он громко, чтобы все слышали. — Господи, отрок сей чист душой, защити его. Спас барича Глеба он твоими руками. — И чуть тише, для меня, добавил: — А теперь вместе со мной подпевай «Отче наш»!

Мы запели.

— Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое… Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь…

Толпа слушала, затаив дыхание. Кто-то шептал молитву вслед за нами, кто-то просто молчал.

— … И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим. И не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого.

— Думаю, ни у кого нет сомнения, что сей отрок чист перед Господом нашим! — воскликнул Ратибор, указывая на меня. — Прошёл он проверки отца Варлаама. НО! — барин повысил голос. — Чудо, что сотворил он! Никто об этом не должен знать! Нельзя рассказывать об этом! Правильно я говорю, отец Варлаам.

— Да, Ратибор. Всё правильно. Чудо сие великое было. И не должны враги наши о нём прознать. Поэтому молчите, а лучше забудьте.

Он ещё что-то говорил, а я в тот момент думал о другом.

«Сколько же Ратибор заплатил Варлааму, чтобы он про меня забыл?»

И, разумеется, я был благодарен, что церковь про меня не узнает. Варлааму надо будет просто сказать, что рана была неопасной. Что только поцарапала шею. И тогда ко мне потеряют интерес.

* * *

Прошла еще неделя. Я продолжал работать в кузне, помогать отцу, тренироваться с мечом и луком. Жизнь шла своим чередом.

Рыбалка стала неотъемлемой её частью. И я уже начал на ней зарабатывать. Но к этому я ещё вернусь.

Наш быт с Григорием оставлял желать лучшего.

Я не обращал на это внимания поначалу, выживание было важнее комфорта.

Но изба наша была… скажем так, не самой лучшей. Бревенчатая, покосившаяся, с щелями в стенах, через которые задувал ветер. Пол земляной, притоптанный, но неровный. Окна маленькие, затянутые бычьим пузырем.

Печь старая, закопченная, без трубы, топилась по-черному. Когда мы топили, дым выходил через верхний притвор. Специальное отверстие под потолком, которое открывали во время топки. Но дым никогда не уходил полностью. Часть его оседала на стенах, на потолке, на всем вокруг. Изба была вечно подкопченной, пахла гарью и сыростью.