Книга Рассвет русского царства. Книга 2, страница 8 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Всё, сабля готова! — воскликнул я, вынимая клинок из ножен.

Оружие получилось лёгким, сантиметров девяносто длиной. Баланс идеальный, центр тяжести чуть ниже гарды, а узор на клинке переливался в лучах солнца.

Взмахнул и услышал свист рассекаемого воздуха. Сабля слушалась хорошо, как будто это продолжение моей руки.

Я подошёл к столбу во дворе, и что есть сил ударил. Лезвие вошло в дерево, как в масло. Разрубить не получилось, но я на это и не рассчитывал, всё-таки столб был не тонким. Клинок застрял, и я вытащил его с немаленьким усилием… и увиденное меня порадовало! На клинке не было ни царапины!

— Идеально! — вновь порадовался я своей работе.

Ратмир, Воислав и Глав, компашка не разлей вода, подошли поближе, чтобы посмотреть, что на этот раз их хозяин учудил. Я как раз рассматривал клинок после удара по столбу, и боковым зрением уже видел, что у тех глаза широко распахнуты.

— Хозяин, можно попробовать? — первым сориентировался Ратмир.

Я протянул ему саблю, и он взял её так осторожно, что казалось боится сломать. Сделал несколько взмахов и присвистнул.

— Лёгкая и острая. Не сломается?

Не успел я ответить, как ему с усмешкой ответил Глав.

— Ратмир, ты что не видел, как хозяин чуть бревно ей не перерубил? Да такой можно врага пополам разрубить. Правильно я говорю, Митрий Григорьевич?

— Можно, — согласился я. — Если попадёшь.

* * *

Доспехи, арбалеты, мой клинок… Делать такие же клинки из дамасской стали холопам, я пока не собирался. Ибо не по Сеньке шапка.

В принципе, они уже и так грозная сила, вот только коней не было. Ведь идти пешком в бой — это, можно сказать, самоубийство. Конница всегда имела преимущество. Скорость, манёвренность, сила удара.

У меня был конь по кличке Буран. Хороший конь, которого мне повезло отыскать в горящей конюшне Мухамеда. Только я один смог вернуться на своём коне. А вот лошадь Григория, которую я одолжил Ратмиру, не смогли.

Он, конечно, серчал на меня. Правда, до тех пор, пока ему не доставили молодого жеребца. Не аргамак* (*при Иване III началось их разведение на русских конезаводах), конечно, который, к слову, стоил очень дорого, и не у каждого князя или боярина такой был. Но Григорию я приобрёл вполне достойную лошадь, как утверждали московские купцы, из Хорошевского конного завода, что находился под Москвой в «Конюшенной слободе»*. В общем, досталась ему помесь Ливонского клеппера и Сумной лошади. И по виду он уступал разве что коням Ратибора и Глеба.

Его я выменял на коней, что мы захватили у татар, плюс пришлось доплатить 4 рубля. Но, как мне кажется, оно того стоило.

(*От авторов: нет точной даты основания Конюшенной слободы. Разве что её можно приурочить к учреждению в 1496 году «Конюшенного приказа». Если это так, то мы форсировали события. Но в любом случае, слобода не на пустом месте появилась, а значит уже могла существовать в те времена).

Боярин сидел в своём тереме, за столом. В дом меня запустила холопка, и я стоял у порога, дожидаясь, когда боярин заметит меня. Перед ним лежала стопка берестяных грамот. Он читал и хмурился.

Наконец-то он поднял взгляд, и я тут же поклонился.

— Митрий? — послышалось в его голосе удивление. — Заходи. Что случилось?

— Барин, мне кони нужны для моих холопов.

Он отложил грамоты, посмотрел внимательно.