Книга Рассвет русского царства. Книга 2, страница 55 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Вскоре мы с Ярославом, оба розовощёкие, пошли обратно в боярский терем. Помещение на первом этаже было огромным — метров сорок, не меньше. Высокие потолки поддерживались мощными балками из морёного дуба. Стены обшиты деревянными панелями с искусной резьбой: растительные узоры, птицы, звери, переплетённые в сложный орнамент. В центре стоял длинный стол из массива дерева, за которым легко разместились бы человек тридцать. Сейчас же за ним сидело всего восемь человек. Вдоль стен висели иконы в богатых окладах, а в углу, на почётном месте, большая икона Спаса Нерукотворного, перед которой горели свечи.

А запах! Он был потрясающий: жареное мясо, свежий хлеб, мёд, какие-то пряности. На столе уже стояли деревянные блюда с едой, кувшины, чарки. Стол ломился от яств: жареный гусь, запечённая рыба, каша с мясом, пироги с капустой и грибами, свежий ржаной хлеб, мёд в глиняных горшочках, солёные огурцы, квашеная капуста. И, конечно, напитки: медовуха, квас, даже вино в дорогом кувшине.

— Ярослав, Митрий, заходите! — окликнул нас Шуйский, восседавший во главе стола. Рядом с ним сидела его жена Анна. Её присутствие меня удивило. Жена боярина Ратибора, Любава не раз мне говорила, что женщины не сидят с мужчинами за столом, особенно при гостях. Но, видимо, Шуйский не был сторонником патриархальных порядков, или меня и Ярослава не считали за гостей.

Моё внимание сразу привлекли двое мужчин, сидевших сразу за четой Шуйских. Оба были одеты в богатые кафтаны, оба с короткими бородами, широкоплечие, крепкие. И по лицам сразу прослеживались родственные черты с Василием Федоровичем. Те же острые черты, и серые глаза. Чуть поодаль сидела Алёна, которую я не сразу заметил. К ней уже направился Ярослав и сел с ней рядом. Были ещё гости… И я встал, не зная куда мне садиться… Ведь положение за столом я сам не мог определить. И меня снова выручили знания, полученные на уроках с Любавой.

Я подошёл к столу и поклонился в пояс.

— Здравия желаю, господа.

— Садись, садись, — махнул рукой Шуйский, указывая на свободное место рядом с Ярославом. — Познакомься, — указал он на ближайших людей. — Это мои братья. Андрей Фёдорович Шуйский, — он кивнул на мужчину постарше, лет под сорок. — И Иван Фёдорович Шуйский, — указал на второго, который был помладше, лет тридцати пяти, с небольшим шрамом через левую бровь.

Я поклонился обоим, чувствуя на себе их оценивающие взгляды.

— Митрий, слуга ваш, — соблюдая этикет сказал я.

Андрей посмотрел на меня испытующим взглядом. В его глазах читалось любопытство, и он тут же спросил.

— Так это ты тот лекарь, что Ярослава на ноги поставил?

— Я, господин.

— И Василия залатал после боя? — вступил Иван, и в его голосе, как мне показалось, прозвучала лёгкая ирония. — Слыхали мы про бой с новгородцами. Говорят, ты там неплохо себя показал.

— Старался выжить, господин, — ответил я осторожно.

— Молод ты больно для таких дел, — заметил Андрей, не сводя с меня оценивающего взгляда. — Откуда такое умение? И саблей владеешь, и людей лечишь?

Кажется, со мной сюсюкаться никто не собирался. И, кажется, меня решили проверить. Атмосфера стала напряжённой. Вот только Шуйский, сидевший во главе стола, смотрел на меня с весёлым прищуром. Словно всё это было заранее спланировано. И, пока я мылся в бане, он вместе с братьями распределил роли.