Книга Рассвет русского царства. Книга 3, страница 14 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Люди переглянулись. Кто-то кивнул, кто-то нахмурился. А я продолжал рассказывать про воду кипяченную, про уборку в домах, про гнус, про отхожие места и что лучше всего присыпать эти ямы золой, особенно летом… и всё в таком духе.

Под конец я посмотрел на Варлаама. Мы заранее договорились о том, что он поддержит меня.

— Бог всё видит. И только вам решать, кто пойдёт в царствие небесное в каком виде. Помыслы и вера ваши, несомненно, важны, а чистота духа не будет таковой, если ваше тело смердит.

Варлаам ещё что-то говорил, но суть сводилась к одному. Мойтесь, следите за чистотой и всё у вас будет хорошо.

Тем не менее, с дизентерией борьба шла нешуточная. Тот парень, что заболел самым первым, умер. Морковный суп ему уже не смог помочь, дубовая кора тоже. В итоге, на третий день после уборки он умер.

Всех больных я приказал переселить. Перегородка перегородкой, но нужно было отделить больных от здоровых. Я каждый день обходил больных, проверял их состояние. Морковный суп варили котлами, кормили им всех, у кого был понос. Кору дуба давали строго по расписанию. Воду кипятили, руки мыли.

Пришлось подключать холопок для стирки одежды. На пятый день умерло сразу двое. Так ещё появились больные среди местных жителей. Путём несложных оперативно-розыскных мероприятий было установлено, что один из серунов нарушил мой приказ и бегал в дом к знакомому попить браги.

Как итог оба получили от дружинников по десять ударов кнутом, причём в этот раз я никого не жалел, и велел хлестать по голой спине. Причём делали это на площади перед всем народом.

Честно, я боялся, что инфекция вырвется из-под контроля. И возможно она бы уже распространилась по всему Курмышу, если бы не зима. Как не крути, а мороз убивает бактерии. Так ещё и люди меньше пересекаются друг с другом.

Через неделю, как я поднял ночью дружину, первые больные начали поправляться. Поносы прекратились, температура спала, а силы стали возвращаться.

К концу месяца эпидемия была полностью погашена. Итог: трое погибших. В бараках введена строгая дисциплина. Чуть что, так сразу к столбу привязывали и наказывали.

Люди, вроде бы, начали привыкать кипятить воду, мыть руки и следить за чистотой. Кто-то ворчал, что это лишние хлопоты, но большинство поняло — лучше потратить время на мытьё, чем лежать с поносом и молить Бога о смерти.

Когда я понял, что болезнь взята под контроль, решил поправить свои финансовые дела, выковав несколько клинков из дамасской стали на продажу.

И только я закончил травление клинка и любовался узором стали, как дверь кузни распахнулась с таким грохотом, что я чуть не выронил саблю.

Олена влетела внутрь, как ошпаренная. Волосы растрепаны, щёки горят. Она до сих пор была первой красавицей Курмыша. Вот только никого к себе не подпускала и всех женихов гнала. Несмотря на тонкую фигуру, силу она унаследовала от Артёма. По крайней мере такие слухи ходили, а на своей шее проверять я не собирался.

Что же до её родителей, то те и рады бы выдать дочку замуж, вот только любили они её очень. И достойных мужей тоже не видели. Об этом я узнал через Григория, который до сих пор хорошо общался с кузнецом.

— Эммм… — запнулась она. Мы не общались с тех пор, как она пришла предъявлять мне за связь с Милой. И фактически мы, если виделись, то только урывками. — Дмитрий Григорьевич! Отец… лежит, встать не может! Кузня горит его вытащили, но он очень плох!