Книга Рассвет русского царства. Книга 4, страница 47 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Ух, хорошо! — выдохнул Ратибор, охаживая Андрея веником. И словно заговор произнёс. — Кости старые прогревает, всю хворь выгоняет.

— Сам ты старый! — возразил Шуйский, и тут же березовый веник в руках Ратибора стал мелькать быстрее.

После парной мы сидели в предбаннике, завернувшись в простыни, пили холодный квас или густое пиво, которое, кстати, варили здесь же, на подворье. Разговоры текли неспешно, и я больше слушал, чем сам говорил.

Ненадолго мой взгляд остановился на Ратиборе. За короткий срок я уже кое-что смог понять. Напрямую об этом не говорили, но хватало и простых оговорок.

Он вернулся из ссылки, но старые враги никуда не делись, а новые уже успели подрасти. И я отчетливо понимал, что его благополучие сейчас висит на тонкой ниточке — жизни Василия Фёдоровича Шуйского. Пока Шуйский жив и в силе, Ратибор под защитой. Не станет Василия, и Ратибору придётся нелегко. Оставался ещё Андрей Федорович, но он не имел той власти, что и его брат.

— Удалось что-то узнать? — спросил я у Андрея Фёдоровича, когда мы уже оделись и вышли на свежий воздух.

Шуйский остановился, посмотрел на меня тяжелым взглядом. Он словно взвешивал на невидимых весах: стоит ли говорить мне или лучше промолчать?

Я спокойно выдержал этот взгляд. Я знал, что заслужил право знать.

Наконец, он принял решение.

— След тянется к Новгороду, — произнес он негромко, чтобы не услышали случайные уши. — А именно, к Марфе Борецкой и её сыну. — Великий князь Иван Васильевич в ярости, — продолжил Андрей Фёдорович. — Он требует от Новгородского вече немедленной выдачи виновных. Гонцы скачут туда-сюда, коней загоняют. Но Новгород молчит. Тянут время, псы. Ответа пока нет. И вряд ли будет.

— И что будет, если не выдадут? — спросил Григорий, стоявший чуть поодаль.

— Война, — коротко бросил Ратибор. — Иван Васильевич этого так не оставит. Он давно ищет повод прижать Новгород к ногтю.

— Уверен, он хочет послать войско, — кивнул Андрей Фёдорович. — Руки у него чешутся наказать новгородцев. Вот только…

Он замолчал.

— Что только? — подтолкнул я его.

— С юга вести неспокойные, — поморщился Шуйский, словно от зубной боли. — Из Большой Орды. Хан Ахмат шевелится. Великий князь отказался платить им дань в этом году, послал баскаков куда подальше. Ахмат такого стерпеть не может, авторитет потеряет. Сейчас Орда собирается в набег на Русь. Хотят кровью умыть наши земли, показать, кто здесь хозяин.

Я нахмурился.

Это что получалось… война на два фронта? Это всегда плохо. Очень плохо. Новгород на севере, Орда на юге. Москва окажется в клещах.

— Так ещё Иван Васильевич большой поход на Югру собирался вести, — добавил Андрей Фёдорович с горечью. — Давно планировал, припасы готовил, людей собирал. Хотел богатые земли к рукам прибрать, пушниной казну пополнить. И старшими над войском хотел отправить опытных воевод Тимофея Васильевича Скрябу и Василия Ермолаевича из Вымеча.

— Скряба, боярин толковый, — вставил Ратибор. — Знаю его. В лесах воюет, как дома.

— Толковый-то толковый, — вздохнул Шуйский. — Но теперь вряд ли походу быть. Не до Югры сейчас, когда под боком пожар разгорается. Силы нам здесь понадобятся. И Скряба, и Василий Ермолаевич, и каждая сабля на счету будет. Если Ахмат пойдет всерьез, нам придется туго. А если и Новгород ударит в спину…