Книга Рассвет русского царства. Книга 5, страница 24 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

А сама пушка подпрыгнула, зарывшись «носом» в землю. Но выдержала!

— Отлично… А теперь тройную! — сказал я. Если выдержит, значит можно будет посылать письмо Шуйскому.

Мы засыпали порох… ядро, пыж. И снова ожидание, когда прогорит свеча.

Минута, вторая, треть…

— БАБАБААХ! — грохот был чудовищным. Грязь, щепки, куски металла взметнулись в воздух. И слава богу мы находились далеко в этот момент. Ведь иначе… даже не хочу об этом думать.

Когда всё стихло, мы осторожно выглянули из-за пригорка, за которым пережидали все прошлые выстрелы.

И на месте пушки дымилась воронка. Лафет разнесло в щепки. Саму пушку разорвало надвое. Казённая часть валялась в пяти шагах, а ствол, раскрытый розочкой, улетел в кусты.

Я подошел к развороченному металлу. От чугуна всё ещё шёл жар.

Сказать, что я не расстроился, ничего не сказать. В груди саднило разочарование. Я надеялся… Глупо надеялся, что сработает всё с первого раза.

— Что думаешь? — спросил меня Лёва, подходя и пиная носком сапога кусок разорванной казенной части.

Я присел на корточки, проводя пальцем по зернистому сколу чугуна. Структура была неплохой, но… недостаточно прочной для таких нагрузок.

— Что придется увеличивать толщину стенок в казенной части, — ответил я, поднимаясь и отряхивая колени. — Делать её «пузатой», как бутылка. И, возможно, стягивать ствол коваными железными обручами, пока он горячий. Как бочку. Железо держит удар лучше чугуна.

— Это ж сколько работы… — вздохнул Артём.

— Много. Но лучше так, чем она взорвётся и поубивает наших людей. — Я сделал паузу, и поднял кусок от пушки и обратился ко всем. — Собирайте всё железо, потом переплавим.

После первых стрельб во мне проснулся инженерный зуд. Хотелось всё бросить, запереться в избе и начать чертить пудлинговую печь.

— «Сталь, — стучало в висках. — Нужна сталь».

Я сидел над листом бересты, крутил в пальцах уголёк и пытался выудить из памяти хоть что-то конкретное. Как она выглядела, эта печь? Помнил какие-то обрывки: длинное пламя, которое не касается металла напрямую, перемешивание расплава длинными ломами — «пудлами»… Но нюансы? Температура, футеровка, состав шихты?

Вместо чёткой схемы перед глазами плавал туман.

— К чёрту, — выругался я, скомкав бересту и швырнув её в печь. — Не время сейчас изобретать велосипед, когда колёса ещё квадратные.

Нужно быть реалистом. Пудлингование процесс сложный, требующий опыта и уймы времени на эксперименты.

К тому же у меня был чугун. И если верить моим глазам и сколам на разорванном стволе — чугун, по меркам пятнадцатого века, очень даже приличный. Серый, мелкозернистый, в меру вязкий.

— Да, пушка выйдет тяжелее, — бормотал я себе под нос, расхаживая по горнице. — Зато дёшево. Мы можем лить их десятками, если наладим процесс. А когда я смогу отлить стальную… через год? Два? Ну уж нет. Это не наш путь, ибо количество, в данном случае, преобладает над качеством.

Я вернулся к столу и взял новый кусок бересты.

— Стенки, — прочертил я жирную линию. — Казённик должен быть толстым.

Я рисовал, придавая задней части орудия форму бутылки. Массивное «донышко», плавный переход к стволу. Тут будет происходить самое сильное давление при взрыве пороха, значит, металла жалеть нельзя. Пусть весит хоть десять пудов, плевать.