Книга Рассвет русского царства. Книга 5, страница 13 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Верно, — кивнул я. — Это влажные хрипы. Матвей, теперь ты.

Они по очереди слушали дыхание Олены.

— Запомните этот звук, — наставлял я их, когда мы вышли в коридор, чтобы не мешать больной. — Это первый признак тяжелого воспаления. Жар, кашель с мокротой, боль в боку при вдохе, синюшность губ. Если не лечить — человек сгорит за неделю.

— А как лечить-то, Дмитрий Григорьевич? — спросил Антон. — Травами?

— Травами, теплом, покоем, — перечислил я. — Но главное — нужно заставить мокроту выходить. Если она там застоится, пиши пропало.

И тут меня осенило. Вспомнился простой, но действенный метод из детства. Ингаляции. Дышать над картошкой. Картошки тут, конечно, нет, но принцип-то тот же! Теплый пар с травами разжижает мокроту, прогревает бронхи.

— Так, парни, — глаза мои загорелись. — Задача меняется. Сегодня будем мастерить. — Я сделал паузу, обдумывая план. — Матвей, найди мне горшок глиняный, с узким горлом. Антон, беги к кожевнику, нужна мягкая кожа, кусок, чтоб на лицо маску сделать. И кишку…

— Кишку? — переспросил Антон.

— Ну да, кишку. Баранью или свиную, хорошо выделанную, чистую. Как трубку будем использовать. Бегом!

До вечера мы провозились с изобретением. Конструкция вышла неказистой, мягко говоря, страшноватой, но рабочей. В крышке горшка я проделал отверстие, вставил туда короткую деревянную трубку, на неё натянул кишку. Другой конец кишки крепился к грубой кожаной маске, сшитой Матвеем.

— Ну-ка, — я налил в горшок кипятка, бросил туда ромашку и шалфей. — Испытаем.

Я прижал маску к лицу и ощутил тёплый, пахнущий летом пар.

— «Работает!»

И вскоре я отнёс «ингалятор» к Олене.

— Дыши, — скомандовал я, прилаживая маску к её лицу. — Ртом вдыхай, носом выдыхай. Глубоко, не бойся.

Олена послушно дышала. Пар окутывал её лицо, а щёки быстро порозовели. И всего через десять минут она закашлялась… сильно, влажно.

— Вот, пошло… — удовлетворенно кивнул я. — Отхаркивай, не держи в себе.

Казалось, дело пошло на лад. Ночь прошла спокойно, и я, уставший, но довольный собой, уснул без сновидений.

Вот только радоваться было рано, утро началось скверно. Когда я вошел в светличную, увидел, что Олена металась по подушке, а глаза были мутными и ничего не выражавшими.

Я приложил руку ко лбу — кипяток.

— Плохо… — пробормотал я. — Очень плохо.

Ингаляции при такой температуре делать было нельзя. Только хуже сделаю, потому что нагрузка на сердце была бешеной.

— Нува! — позвал я.

— Я здесь, — она возникла за спиной.

— Уксус есть?

— Есть.

— Неси. И спирт. И воду холодную. Будем обтирать.

Мы раздели Олену почти до нага. Стыдливость сейчас была неуместна — речь шла о жизни. Я смешал уксус, спирт и воду в миске.

— Смотри, как делаю, — показал я Нуве, проводя мокрой тряпкой по сгибам локтей, под коленями, по шее — там, где проходят крупные сосуды. Жидкость быстро испарялась, охлаждая кожу. Олена вздрагивала, что-то бормотала в бреду.

— Продолжай, — приказал я служанке. — Каждые полчаса проверяй лоб. Если горячая, обтирай и пить давай. Много пить! И жар сбивай осторожно. Если не горит, не трогай, пусть организм борется. А ивовый взвар давай не больше трех-четырех раз в день, понемногу. Поняла?

— Поняла, господин.

Весь день я ходил сам не свой. Занимался делами, проверял посты, говорил с Ратмиром о стройке, но мысли все время возвращались в светличную. Пневмония в пятнадцатом веке — лотерея. Вытянет или нет? Организм молодой, сильный, но эта стрела, стресс, переохлаждение… все эти факторы сложились как нельзя не вовремя.