Книга Рассвет русского царства. Книга 6, страница 88 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Теперь предстояло ещё одно нелегкое дело.

Я нашел глазами митрополита Филиппа. Он стоял в окружении клира, раздавая какие-то указания. Дождавшись, пока он освободится, я подошел ближе.

— Владыко, — поклонившись, произнес я.

— Дмитрий? — он обернулся, и я легко заметил синяки под глазами. Было очевидно, что за прошедшие дни митрополит мало отдыхал, как в принципе и остальные. Вот только не стоит забывать про разницу в возрасте. Филиппу, если мне правильно подсказали, было шестьдесят три года. И по меркам пятнадцатого века это было почтительно много. — Что-то случилось? — спросил он. — Ты выглядишь мрачнее тучи.

— Случилось, владыко, но ещё вчера, — я тяжело вздохнул. — Во время того пожара… в порубе погибли двое. Они не чужие мне люди были. Мы росли вместе в Курмыше. Ванька и Марьяна.

Филипп нахмурился.

— А, те двое, что задохнулись… что-то такое припоминаю. Вроде как, ты просил их тела в ледник снести.

— Да. Я хотел бы попросить… — я замялся, чувствуя ком в горле. — Назначь кого-нибудь из священников. Нужно службу по ним провести. Отпеть по-христиански. Хорошие они были люди.

Митрополит посмотрел на меня с пониманием. В его глазах мелькнуло сочувствие.

— Понимаю, сын мой, — кивнул он, положив руку мне на плечо. — Смерть всегда трагедия, а уж когда свои уходят… Не беспокойся. Я распоряжусь.

Он подозвал молодого иеромонаха, что-то шепнул ему, и тот, поклонившись, исчез в боковом приделе.

— Жди у западный ворот через час, — сказал Филипп. — Там вас встретит отец Никодим. Он все устроит как надо.

— Спаси Христос, владыко, — искренне поблагодарил я.

— Иди с Богом, Дмитрий. И… крепись.

* * *

Прощание вышло тяжелым. Не было ни пышных речей, ни плакальщиц.

Мы собрались на окраине, у небольшой деревянной церквушки, прилепившейся к внешней стене Китай-города*.

(От авторов: Китай-город в Москве возник не позднее XIV века, как торговый посад за стенами Кремля. Первые лавки появились на месте нынешней Красной площади, которая тогда называлась Торг или Пожар (от слова «пожарище» — выгоревшее место). В конце XV века Иван III приказал перенести все торговые ряды из Кремля на Красную площадь. Это было практичным решением: в крепости становилось тесно, а купцы создавали шум и суету рядом с великокняжескими покоями.)

Погода, как назло, испортилась и небо затянуло серыми тучами.

Кроме меня, пришли Семён и еще трое дружинников, которые знали Ваньку с Марьяной еще по Курмышу.

Отец Никодим делал свое дело споро, но без суеты.

— … со духи праведных скончавшихся, душу раб Твоих, Спасе, упокой…

Всё происходящее было как в тумане. Не заметил я как закончилась служба, уже смотрю, как простые сосновые гробы, опускают в сырую землю.

Когда могильщики начали засыпать ямы, глухой стук земли о крышки гробов сильно бил по нервам. В тот момент я отвернулся, чувствуя, как щиплет в глазах… и это были не капли начавшегося дождя.

Когда холмики выросли, я подошел к священнику.

— Отец Никодим, — я достал из кошели горсть серебра и вложил в его сухую ладонь. — Благодарю за службу.

Он взглянул на монеты, потом на меня. Денег было много, гораздо больше, чем полагалось за простое отпевание.

— Щедро, боярин, — кивнул он. — Упокой Господь их души.

— Вот еще что, — я добавил еще несколько монет. — Кресты поставь добрые. Дубовые, чтобы стояли долго. И имена напиши. Четко, чтобы видно было, Иван и Марьяна Кожемякины. И не забудь подправлять, если время сотрет. Я проверю когда-нибудь.