Книга Рассвет русского царства. Книга 7, страница 51 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Мария Борисовна удивленно вскинула бровь.

— А сколько их?

Я покачал головой.

— Точной цифры не знаю. Но больше нескольких тысяч уж точно.

Великая княгиня задумалась. Ей явно не хотелось возиться с этой оравой.

— Ты говорил, что тебе нужны были воины в Курмыше, — вдруг вспомнила она наш старый разговор. — Забирай их.

Я едва сдержал улыбку.

— Я, наверное, приму это предложение, — осторожно сказал я, стараясь не показывать слишком большой радости. — Но мне нужно подумать скольких я смогу прокормить и обустроить. Мы можем завтра все обсудить в Кремле?

— Обсудим, — кивнула она, уже потеряв интерес к судьбе побежденных. — Забирай хоть всех, только убери их долой с глаз моих.

Она махнула рукой воинам.

Богдан и ещё десять моих воинов взяли Великую княгиню в плотное кольцо, оттесняя великокняжескую охрану, которой было больше полусотни, но доверия к которой у Марии Борисовны, видимо, поубавилось.

Они ускакали, вздымая пыль, в сторону Москвы.

И стоило им скрыться в лесу, как плотину прорвало окончательно.

Бурно началось празднование. Дружинники бросились разгружать телеги. Вышибались днища у бочек, вино и пиво лились рекой, зачастую прямо на землю. Кто-то уже волок тушу барана к костру, кто-то просто пил из горсти, черпая из вскрытого бочонка.

Гул стоял такой, что уши закладывало.

Пришлось потратить почти час, бегая по лагерю, раздавая пинки и зуботычины, чтобы найти хоть кого-то трезвого. Мне удалось собрать около десяти более-менее вменяемых воевод.

— Слушать меня! — рявкнул я на них, собрав у своего шатра. — Гуляние гулянием, но если мы сейчас все перепьемся, нас голыми руками возьмут. Ставьте дозоры! Вокруг лагеря, у реки, у дороги на Москву. Сменяться каждые два часа.

Они помялись, но пошли исполнять. Авторитет у меня после казни князей был, мягко говоря, серьёзный. Никто не хотел спорить с человеком, который помог положить головы Рюриковичей на плаху.

Прошло еще около часа.

Я сидел у костра, жуя кусок мяса, когда ко мне подошел Юрий Васильевич.

Несмотря на всю ситуацию, я встал и отвесил ему поклон. Он все-таки был князем и братом покойного Великого князя.

Юрий Васильевич несколько минут сверлил меня тяжелым взглядом. Я молчал, выдерживая эту дуэль глаз.

— Я могу забрать тела братьев? — наконец спросил он. — Я хочу достойно похоронить их.

Я не раздумывал ни секунды. Это было меньшее, что мы могли сделать, чтобы не озлобить его окончательно.

— Да, конечно, князь, — ответил я. — Забирай.

Он кивнул, но не сразу, а с небольшой задержкой, словно ожидал отказа и готовился спорить. Но тут же задал следующий вопрос, куда более сложный.

— Митрополит Филипп предал их анафеме, — сказал Юрий Васильевич. — Ты можешь мне помочь как-то решить этот вопрос? Негоже православным людям без отпевания в сырую землю ложиться.

Я задумался. Меня просили о вещи, которая лежала в плоскости духовной и… в данном случае политической. Снять анафему мог только митрополит или Собор, но главное решение оставалось за Марией Борисовной.

Но я понимал и другое. Если мы сейчас упремся рогом и запретим хоронить их по-христиански, мы можем получить мучеников. И ненависть Юрия, которая будет тлеть годами, пока не вспыхнет новым мятежом. Нужно было дать ему сохранить лицо. Нужно было проявить милосердие победителя.