Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 60 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Её тут же окружила свита рынд в начищенных доспехах. Сама она была одета в дорожный кафтан тёмно-синего цвета с меховой оторочкой, волосы спрятаны под платок.

В какой-то момент наши взгляды встретились, и она по-доброму улыбнулась мне. В этой улыбке я не видел обиды, и подумал, что был услышан. Но так ли это только время покажет… вернее, дорога до Москвы.

— Три недели до Нижнего, не меньше, — проворчал Андрей Федорович. — С таким обозом и того дольше выйдет. А у меня спина болит, поясница ноет. Совсем старый стал, Дмитрий.

— Андрей Фёдорович, — усмехнулся я, — ты же сам вчера говорил, что в седле и помрёшь, но в телеге не поедешь.

— Говорил, — согласился Бледный. — Но это не значит, что мне нравится трястись по кочкам.

Я уже понял, что это был последний поход князя Бледного и, скорее всего, Григория. Годы брали своё, но гордость…

Я кивнул тестю, глядя на вытянувшуюся впереди колонну. Нас вышли провожать Пронский и Холмский. Иона прочёл молитву и пожелал нам удачного пути.

До вечера мы прошли не больше десяти вёрст. Темп был, мягко говоря, черепашьим. И когда начало темнеть я отдал приказ становиться на ночлег. Семён выбрал место на небольшой возвышенности у опушки. Пока ставили шатры, я объехал периметр, проверяя посты. Григорий уже расставил дозорных с хорошим обзором и возможностью быстро дать сигнал тревоги.

Ночь прошла спокойно, а утром мы снова двинулись в путь. На второй день мы прошли около двадцати вёрст, но уже тогда я знал, что скоро начнётся дождь. И так и произошло: на третий день небо затянулось тучами. Сначала это были лёгкие облака, но к полудню они потемнели и нависли над нами.

— Дождь будет, — сказал Григорий и так очевидный факт. — И не какой-нибудь грибной, а настоящий ливень.

К сожалению, его слова оказались верны. Хотя я, признаться честно, надеялся именно на лёгкий дождик.

Не прошло и часа, как первые капли застучали по головам. А ещё через несколько минут небо словно прорвало. Вода хлынула потоками, превращая дорогу в месиво из грязи и луж.

— Семен, Ратмир, останавливаемся, — крикнул я, вытирая лицо рукавом. — Семён, ищи место для лагеря! Возвышенность, подальше от низин!

Семён умчался вперёд, а Ратмир развернул коня и поехал вдоль колонны отдавать приказы.

Семён вернулся минут через десять, насквозь промокший, в принципе, как и мы все.

— Нашёл! — сказал он. — Впереди, у лесной опушки. Возвышенность, земля там покрепче.

— Веди передний обоз туда, — сказал я, и Семен, кивнув, ускакал вперед.

— Ба-бах! — раздался грохот грома. Да такой громкий, что я невольно вздрогнул.

Меньше чем за час мы развернули целый палаточный городок. Сотни людей под проливным дождём натягивали холстины, вбивали колья, разводили костры под навесами. Я сам помогал ставить шатёр для Марии Борисовны, потому как её слуги не справлялись с этим. Позже мне пришли на помощь курмышские воины, и вместе мы закончили за несколько минут.

Сразу же переключились на мой шатёр, который поставили чуть в отдалении от Марии Борисовны. И когда наконец всё было готово, я зашёл в него, стянул с себя мокрый кафтан и рухнул на охапку сена, служившую подстилкой. Григорий появился следом, не менее промокший.

— Дождь, сука, — выругался он, отжимая бороду. — Два дня будет лить, не меньше.