Книга Рассвет русского царства. Книга 9, страница 122 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Воислав приехал через два дня. Этот привёз больше, Владимир всё-таки побогаче будет. Зерна гора, мёд в кадушках (и для медовухи, и для ран сгодится), лён, пакля для конопатки, овчины. И двадцать готовых щитов сверху.

* * *

Одним из вечеров я сидел у себя над пергаментами и пытался нарисовать гуляй-крепость на санях. Идея в голове была — щиты на полозьях, между щитами арбалетчики, спереди бойницы. А вот как её собрать, чтоб лошадь увезла, чтоб не опрокинулась на ухабе и чтоб стрела в коней не попала… тут моих знаний не хватало.

Я зачеркнул уже третий вариант. Бумага была вся в кляксах, и порой я чуть ли не плакал, вспоминая о благах цивилизации из моей прошлой жизни, которые я не ценил и относился как к должному,

В какой-то момент тихо вошла Алёна и положила руки на плечи.

— Устал?

— Ага, устал…

— Может, всё-таки поешь? Уже вечер.

— Не хочу, — сказал я. — Аппетита нет.

Она погладила меня по голове.

— Пойдём покушаем. Сытым и думается легче.

— Алёна, сытым спать больше хочется.

— И поспать тебе тоже надо, — тут же сказала она.

— «С беременной женой спорить — занятие для дураков», — пронеслась у меня мысль. А я себя дураком в последнее время старался не считать. Хоть поводов хватало.

Я сложил пергаменты, убрал их в ящик, последовал за женой.

В горнице за столом сидели Анфиса и Юрий, а Нува им помогала кушать. У Юрия каша была на щеке, на брови и почему-то в волосах. Я погладил дочку по голове, спросил.

— Как дела?

Она посмотрела на меня и тут же опустила взгляд в миску. Я сразу понял — опять что-то учудила маленькая боярыня. Усмехнулся, посмотрел на Нуву. А та сделала вид, будто вопроса не слышала и вообще тут мимо проходила. Я уже открыл рот спросить, что произошло, как в дверь стукнули, и вошёл Богдан.

— Войду? — спросил он, уже стоя посреди горницы.

— Да ты уже как бы вошёл, — тут же сказал я.

Он коротко кивнул.

— Прости, Дмитрий. Но ты велел сразу сообщить…

— Что случилось?

— Купцы из Костромы пожаловали. Скоро будут заезжать сюда.

— Сколько их? — тут же спросил я.

— Обоз из пяти телег. Два с половиной десятка людей. Из них десяток и ещё семеро воинов, остальные, вроде, купцы.

— Я тебя понял. Глав предупреждён?

— Да.

— Замечательно. — И немного подумав, продолжил. — Тогда сделаем так. Не думаю, что они сегодня начнут действовать. Наверняка решат отдохнуть с дороги, да и разведать им надо тут что да как. Тем не менее Доброслава с семьёй сегодня же перевезём. Так мне будет спокойнее, да и ему.

— Куда переселять-то? — спросил Богдан.

— В гостевой двор внутри старой крепости. По темноте, на телеге, без шума. Подгонишь и перевезёшь так, чтоб никто из чужих не приметил, — сказал я.

— Понял.

— А в его доме два десятка с арбалетами на ночь оставь. Но предупреди их строго — если полезут, всех не убивать. И желательно, чтоб главарь дожил до того, как его подвесят на дыбе.

— Понял, сделаю.

Богдан развернулся и вышел так же быстро, как зашёл. Дверь хлопнула. Алёна посмотрела на меня, и я почувствовал, как её рука легла мне на запястье.

— Это те купцы, которые татарам продались? — с напряжением в голосе спросила она.

— Скорее всего, они, — ответил я. — Инна тогда обрывки слышала, но по срокам сходится.

Утром Алёна возилась у печи, Анфиса крутилась под ногами. Я допивал травяной взвар, когда в горницу вошёл Глав. Стоило только взглянуть на него, чтобы понять, что он пришёл не с пустыми руками.