Книга Рассвет русского царства. Книга 10, страница 30 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Сев за стол, я налил себе травяного взвара, выпил и пошёл в спальню.

Алёна лежала на кровати, лицом к стене. Не спала… по дыханию было слышно. Но обиженку играла как надо.

Я сел на край.

— Не хочу с тобой говорить, — проворчала она в подушку.

— Алён, ну надо, — я тяжело вздохнул. — Ты ж понимаешь, здесь тебе не место. Ну какое тебе место в осаде?

Она ещё плотнее повернулась к стене. Я положил ладонь ей на плечо, провёл вверх, к шее. Начал разминать, так как знал, что там ей особенно нравится, когда мнут.

— Алён, ну в самом деле, чего ты как маленькая? — спросил я.

Она резко развернулась.

— Я не маленькая! — возмутилась она.

— Конечно, не маленькая. Я этого и не говорю. Я говорю, что ведёшь себя как маленькая. Подумай о ребёнке. Ну кому нужна твоя показная храбрость? Ты ж не с вилами на татар побежишь, если прорвутся.

— А побегу! — обиженно произнесла Алёна, и я еле сдержался, чтоб не засмеяться.

— Ну вот. А говоришь — не ребёнок. Ты ж вилы в руках сроду не держала. Не знаешь, с какой стороны браться. А туда же, биться она собралась.

— Дим… ну не хочу я уезжать. Сердце не на месте. Пожалуйста, позволь остаться мне с тобой, а?

Я выдохнул и перебрался поближе, к её подушке. Погладил по голове, убрал прядь со лба.

— Поверь, ты уезжаешь ненадолго. Главное, дождаться, пока татарва придёт. Мы их быстренько приголубим, зубы обломаем… они и побегут обратно в степь.

Алёна посмотрела на меня и, усмехнувшись, прикусила губу.

— Так говоришь, будто для тебя это простое дело. Как будто муху прихлопнуть.

Я сделал вид, что задумался.

— На своей земле сражаться всегда легче. Тем более мы ждали их. Готовились. Мария Борисовна вон сегодня написала, ты сама…

— Видела, — перебила она меня. — И мне это, между прочим, не понравилось.

— Алён, хватит меня ревновать. Это уже даже не смешно. Да и глупо это. И главное, — я потянулся к юбке рукой, что, разумеется, не укрылось от Алёны, при этом продолжал говорить. — Что это вообще такое? К одной ты ревнуешь, а ко второй ты чуть ли сама в койку не подкладываешь!

— НИКОГО Я НЕ ПОДКАДЫВАЮ! — громко возмутилась Алёна, и думаю, эти слова разлетелись по всему дому. И она тут же прикусила губу.

— Как скажешь, — сказал я, примирительно показывая руки перед собой.

— Не знаю, — посмотрев мне в глаза, сказала Алёна. — Сердце чует, Машка эта тебя до добра не доведёт.

— Может быть, — усмехнулся я. — Только скорее это я её до добра не доведу. Обо мне ж и говорят, что я на неё плохо влияю. Поэтому от Москвы и держат подальше.

— Да кто тебя там держит? — Алёна наконец-то расслабилась. — Сам ты от неё за семь вёрст прячешься.

— Вот именно. Сам! — поднял я указательный палец. — Хотя… — начал и остановился, но немного подумав продолжил. — Алён, тут такое дело складывается. Нам, по всей видимости, всё равно в Москву переезжать придётся.

Алена посмотрела на меня.

— Ты же говорил…

— Говорил. Но… ну, всё равно. Здесь обжились и там обживёмся. Фёдора с Инной заберём… Олену твою ненаглядную…

— Ничего она не ненаглядная, — возразила Алена.

— Как скажешь, — не стал я спорить.

— А как же деревеньки Фёдора? — Алена приподнялась на локте.

— Ну а что деревеньки… управляющего поставит. Дьяка какого-нибудь толкового наймём, чтоб за делами следил.

Алёна тут же фыркнула.