Книга Рассвет русского царства. Книга 10, страница 3 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— А если испугаются увидев нас?

— Кто? Татары? Сам-то в это веришь. Нет, не уйдут они. Да и мастер им нужен. Без него им возвращаться к Ахмату… сам понимаешь.

— Понял. Тогда я пошёл поднимать дружину.

— Давай, — сказал я, и тут же добавил. — И вот ещё. Доброслава из гостевого двора не выпускать. Мало ли татары имели второй план.

— Понял, сделаю.

Я пошёл в сторону дома.

— «Триста сабель под боком… проморгали…»

Ворота открыли, как обычно к утру, чтобы наблюдатели ничего не заподозрили. Обычно это происходило, когда крестьяне уже толкались у выхода с косами и мешками. И со стороны должно было казаться, что жизнь идёт своим чередом.

Но мы не торопились выезжать. И, прежде чем из крепости выехал караван, я вернулся в терем.

Стоило двери отвориться, как Алена тут же поднялась с кровати и подошла ко мне.

— Что происходит, Дмитрий? — спросила она.

Как бы мне ни хотелось не волновать её, врать я не мог. Я рассказал, что купцов мы повязали ночью, всех. И что верстах в десяти от Курмыша стоит татарский отряд, который должен был сопроводить караван до земель Большой Орды.

Алёна выслушала, потом тут же спросила.

— И ты собираешься разбить этот отряд?

— Да, — ответил я.

— Но зачем? Ведь если купцов вы уже схватили…

— Они не смогли выполнить своей задачи, — сказал я. — И я боюсь, что в отместку они пройдутся по ближайшим деревням и разграбят их. А я не хочу этого допускать.

Алёна нахмурилась.

— Тебе обязательно ехать?

Я подошёл и обнял её.

— Любимая, я понимаю, что ты обо мне волнуешься. Но есть такое слово, долг.

Алёна посмотрела на меня.

— Не все мыслят, как ты. Для многих понятие чести и долга пустое слово.

— Но это же не про меня, — сказал я. — Наверное, поэтому ты меня так любишь.

Она улыбнулась краешком губ.

— Да, ты прав. Береги себя, пожалуйста.

— Конечно, буду, — улыбнулся я.

* * *

Я надел кольчугу и доспех, подготовился так, чтобы в любой момент вступить в бой. Богдан крутился рядом, подавал ремни, проверял пряжки. Я бы и сам справился, но с ним было в разы легче.

После этого я отправил вперёд караван. Главным там был Лёва. Собрали без суеты все те же пять телег. На одной была метка, а именно белая холстина, а поверх неё пара красных тряпок, сложенных крестом.

После чего обоз выехал.

И как бы мы ни всматривались со стен, пытаясь заметить татарских наблюдателей, у нас ничего не вышло.

— «Татары своё дело знают, тут этого не отнять», — пронеслась у меня мысль.

Лёва доехал до леса и минут через тридцать вернулся верхом.

— Татар не нашли, — сказал он. — Однако за поворотом обнаружили следы пяти лошадей, все свежие. Видимо, как увидели, что мы выехали на телегах, так и ускакали предупреждать остальных.

Я немного подумал.

— Ну что ж, ладно. Раз ушли, то пускай скачут. Главное, чтобы они клюнули. Им ведь мастер позарез нужен, без него к Ахмату возвращаться нельзя. Он им головы поотрывает быстрее, чем они до Сарая доедут.

— А если не клюнут? — спросил Богдан.

— Клюнут, — ответил я, оценивая шансы на успех пятьдесят на пятьдесят. Но виду, что сомневаюсь, не подавал. — Куда им деваться-то.

* * *

Вскоре пять сотен дружинников быстро выехали из ворот Курмыша.

Пройдя десять вёрст, мы остановились в месте, которое я счёл очень удачным. Слева было болото, поросшее ольхой (там, я был уверен, конница не пройдёт). А справа пологий холм с редколесьем: он идеально подходил для лучников и арбалетчиков. Так ещё дорога в этом месте сужалась шагов до пятидесяти.