Книга Рассвет русского царства. Книга 12, страница 79 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я успел разогреться и пройти половину растяжки, когда во двор, зевая, вывалился Ярослав.

— Не спится тебе, — буркнул он и пристроился рядом.

За Ярославом подтянулся Семён. За Семёном… отец. А потом дверь хлопнула ещё раз, и через двор к нам зашагал Иван… в стёганке, с деревянной саблей.

Пока я гонял Ивана, остальные трое сошлись у дальней стены. Ярослав с Семёном взяли Григория в два клинка, и началось представление. Отец работал против двоих так, что смотреть было одно удовольствие… не геройствовал, а просто всё время оказывался там, где их клинки не встречались, и по очереди отвешивал обоим плашмя. Ярослав сердился и ругался. Семён же просто смеялся.

— Дмитрий, — Иван, тяжело дыша, опустил саблю и заворожённо смотрел туда же. — А ты так можешь?

— Сейчас узнаем, — сказал я. — Меняемся!

Мы с Григорием вышли друг против друга на середину двора. Учебные клинки, затупленные, но по рёбрам достают чувствительно…

Сошлись.

Отец начал по-стариковски хитро… подпускал, проваливал, ловил на встречных. Первым пропустил я, плашмя по бедру.

— Ха! — сказал Григорий.

— Вот же ж… — удивился я, и улыбнувшись пошёл вперёд.

Второй пропустил он. Я поймал его на любимой связке… Клинок хлопнул его по боку, и двор заржал в голос.

— От сына! — крикнул Семён. — От родного сына, Осипыч!

— Молчал бы, — отозвался отец, не сводя с меня глаз. — Твой тебя из лука вон вообще обстреливает.

И снова сошлись. Двор ожил… караульные на стенах откровенно забили на службу и смотрели вниз, у крыльца собралась дворня. Мы рубились уже всерьёз, насколько бывает всерьёз между отцом и сыном… то есть в полную скорость и в четверть силы. Пропущенные удары шли через раз, и каждый тонул в общем хохоте. Я достал его по плечу, он меня по рёбрам. Я согнулся, он заржал первым, и я следом, потому что удержаться было никак.

Краем глаза я поймал движение наверху. В окне гостевого крыла стояла Мария Борисовна и смотрела на нас. Стояла давно, судя по позе.

Я не отвлёкся. Довёл схватку до конца… разменялись обоюдными, клинок в клинок, и разошлись по уговору вничью. Дышали мы как загнанные кони, но при этом смеялись, выпуская накопленный пар.

* * *

POV

Митрополит Кирилл стоял у окна и смотрел вниз, во двор.

Там рубились Строгановы. Отец и сын… и двор гудел от хохота, и даже отсюда, сквозь слюду, было видно, как они сильны… оба, каждый по-своему.

Кирилл смотрел и не мог отвести глаз. И восхищался. Честно, по-настоящему восхищался… этой силой, этой живой радостью, этим смехом посреди взятого города.

При этом внутри у него всё сжималось.

Потому что он, митрополит Московский и всея Руси, заключил союз против этих людей. Сговорился с Марией Ярославной… а сговориться с ней, как теперь выяснилось, было всё равно что заключить сделку с нечистым. Он-то хотел малого. Убрать Строганова с доски! Отодвинуть, охладить, поссорить с регентшей, остановить эту его дружбу с османами, эти разговоры о церковных землях, которые рано или поздно пустили бы по миру всю Церковь. Он полагал, что двигает фигуры.

Старуха двинула иначе. Стрела в беременную женщину… вот как она двинула.

Он не знал. Господь свидетель, не знал и не благословлял… но кто теперь станет разбирать, что он знал?

Дороги назад не было. Вот что он понял окончательно за эти недели. Покаяться? Кому? Строганову, который за жену может вырезать пол-Москвы? Регентше, которая казнила деверей мужа? Нет.