Книга Рассвет русского царства. Книга 12, страница 24 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Справа и слева от меня молча встали Семён и Григорий. Просто встали, и я увидел, как их ладони легли на рукояти. Напротив нас стояли Холмский, Шуйский, оба Рюриковича. И между ними, за их спинами — Иван. Восемь человек с саблями в тесном шатре, и каждый смотрит на чужие руки. Было очевидно, что одно неловкое движение или слово и здесь прольётся кровь.

Внутри я понимал, что резни нельзя допустить. Тем более, что я понял, что они пришли на защиту Ивана.

Но у меня и в мыслях не было вымещать на мальчишке свою злость. Он-то тут ни при чём.

Вдруг полог откинулся.

— Вань, я мишень новую поставила, пошли постре… — Ива осеклась на полуслове.

Не представляю о чём она подумала в тот момент. Но картина выглядела примерно так… восемь воинов, руки на саблях, перекошенное лицо Ярослава. За спинами Рюриковичей — Иван.

К её чести, думала она недолго. Миг, и в два шага оказалась за спиной Семёна, и её ладонь легла на кинжал. Четырнадцать лет девчонке. А соображает быстрее иных сотников.

Я покачал медленно головой, посмотрел на Холмского.

— Кто прислал вести о смерти? И когда? Из Москвы? — я всё ещё цеплялся за надежду, что это ошибка. Что где-то в цепочке гонцов кто-то что-то переврал, и Алёна жива.

— Гонец прибыл от моего сына, — ответил Холмский.

— И? — почти выкрикнул я.

Иван в это время крутил головой, силился понять, что происходит. Разумеется, он всё слышал. Но понять и принять — для одиннадцатилетнего парня это две разные вещи. Он попытался выйти вперёд, и но Дмитров молча завёл его к себе за спину. Мальчишка возмутился было, но осёкся, глядя на наши лица.

— Из послания ясно одно, — продолжил Холмский глядя мне в глаза. — Твоя жена погибла, Дмитрий. Как и сказал Ярослав, её убил один из рынд Марии Борисовны.

— Этот рында выкрикнул: «Смерть роду Строгановых, что околдовали Великую княгиню!», — с перекошенным от ярости лицом произнёс Ярослав.

Я повернулся к шурину.

— А тебе от кого вести пришли?

— От отца, — тут же ответил Ярослав. — А ему сообщил твой бывший сотник. Богдан.

— Богдан? — ещё сильнее удивился я. — Где он?

Ярослав оскалился.

— Люди Марии Борисовны напали на него по дороге. Но он отбился и добрался до Нижнего Новгорода. Передал всё отцу, и отец сразу послал гонцов к тебе.

— И они прибыли одновременно? Оба? — мне показалось это неправдоподобным.

— Практически да, — ответил Ярослав.

Я посмотрел на Григория. На Семёна. Потом на Ярослава, на его красные глаза, на пальцы, что в третий раз ползли к рукояти. Он был на взводе. Ещё немного, и он либо рубанёт кого-нибудь из Рюриковичей, либо вскочит на коня и поскачет в Москву, мстить. Я понимал это состояние… потому что сам сейчас стоял в шаге от него.

Поэтому я сделал то, чего от меня никто не ждал.

Шагнул к шурину и хуком врезал ему в челюсть.

Голова Ярослава мотнулась, глаза поплыли, и он мешком осел на землю. Семён успел подхватить его под мышки, чтобы не приложился затылком. В шатре стало очень тихо. Все смотрели на меня, как на умалишённого. Может, и правильно смотрели.

Я тряхнул кистью. Удар дошёл до цели, но и в руку отдал так, что пальцы свело.

— Семён, — сказал я, — зови моих телохранителей. Княжича Бледного, который перебрал лишнего, тащите в мой шатёр. Приставишь к нему двоих… нет, четверых курмышских. И чтобы глаз с него не спускали. Когда проснётся, не выпускать, пока я не приду.