Книга Рассвет русского царства. Книга 12, страница 10 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Примерно за пять часов я прооперировал ещё троих.

Второй пришёл со стрелой в плече. Гранёный наконечник засел в суставной сумке, и пришлось расширять рану, чтобы вынуть железо, не порвав всё внутри в лоскуты. Возни было много, но опасности для жизни не было.

Третий оказался хуже. Копьё прошло вскользь по боку, вспороло брюшину, но кишку, по счастью, не зацепило, и я долго и муторно промывал канал, выбирая обрывки рубахи и грязь. Эту работу я ненавидел больше шитья. Оставишь крошку и через три дня антонов огонь, и хоронить парня.

Я отложил иглу и огляделся. Фёдор и ученики справлялись сами.

— Фёдор, — окликнул я. — Я выйду. Если понадоблюсь, шли за мной кого-нибудь.

Он кивнул, не отрываясь от своего шва.

Стоило мне откинуть полог, как меня тут же перехватили.

— А я как раз к тебе, — сказал Ярослав, оглядывая меня сверху донизу.

Видок у меня был, прямо скажем, отвратненький. Кафтан весь в бурых пятнах, так ещё я сам чувствовал, что от меня несёт, как с бойни.

— Рассказывай, — бросил я и махнул рукой холопу с ведром.

Тот сразу смекнул, чего я хочу. Полил мне на руки, я тёр их щёлоком, потом наклонился, и парень окатил мне голову. Холодная вода обожгла затылок, потекла за шиворот, и в башке слегка прояснилось.

— Мы победили, — сказал Ярослав.

— Правда? — Я выпрямился, смахивая воду с лица. — Вот это новость.

Он хмыкнул, поняв, что я ёрничаю.

— Сколько людей потеряли? Сколько раненых? Сколько пороха, ядер, картечи осталось? Сколько татар легло, сколько в плену? — вопросы я сыпал один за другим, и с каждым лицо у Ярослава вытягивалось.

Он развёл руками.

— Дим, я тебе за свои нижегородские полки отвечу. — Он замялся. — А по остальному… наверняка Холмский уже всё собрал.

Я покачал головой.

— Тогда зачем искал? Случилось что?

— Случилось, — кивнул он, и с хвастливыми нотками сказал. — Мои дружинники сына Халиля взяли живым.

Я приподнял бровь.

— А Ибрагима? — тут же спросил я.

Ярослав отрицательно мотнул головой.

— Ясно. — Я вздохнул. — Жаль. Был бы Ибрагим у нас, считай, война закончена была б. А так ещё повозимся.

Он хлопнул меня по плечу, и мы пошли к моему шатру.

Переодевшись в чистое, я почувствовал себя почти человеком. Я кинул загубленный кафтан холопу… авось отстирает, а не выйдет, так на ветошь пойдёт. И пошёл к Холмскому.

Вот у него, в отличие от Ярослава, я получил всё, что хотел.

Холмский сидел над разложенными грамотами, перед ним стояли двое писарей и сотник из его полка. Увидев меня, он отослал писарей кивком и придвинул мне лавку.

— Садись, воевода. Знаю, зачем пришёл. — Он провёл пальцем по строкам. — Расклад пока неоконченный, к утру уточним, но главное скажу.

Я сел и приготовился слушать.

— Наших побито немного. — Он сверился с записью. — Около восьмисот по всем полкам. Тяжелее всех нижегородским да владимирским досталось, на них конница вломилась. Раненых втрое больше, но из них многие с царапинами да со стрелами в мякоть, через седмицу в строй встанут. Твои лекари там, я гляжу, не сидят без дела.

— Не сидят, — согласился я. — А татар?

Холмский усмехнулся в бороду.

— А вот тут, Дмитрий, ты порадуешься. Поле мы ещё считаем, но не меньше десяти тысяч их там лежит. Картечь твоя на излёте две конные волны выкосила подчистую. Где Халиль шёл со свежими… там просто месиво, людей от коней не отличить.