Книга Рассвет русского царства. Книга 13, страница 99 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Язык был прикушен сбоку. Прилично так прикушен, до мяса. Вот и вся кровь.

Отдельно я проверил, не идёт ли пена. Розовой пузырящейся крови не было, а это значило, что лёгкое цело и рёбра его не проткнули. Живот при надавливании оставался мягким, и это тоже говорило, что внутри ничего не разорвано и кровью не залито. Ноги, таз, позвоночник по остистым отросткам… всё ровное.

А вот плечевой пояс мне не понравился сразу.

Правая ключица провалилась. Под пальцами ясно читалась ступенька, а когда я чуть надавил кость отозвалась мелким сухим потрескиванием. Ощущение мерзкое до тошноты, как будто под кожей перекатывают мешочек с ореховой скорлупой. Сломана в середине, концы разошлись. Наружный отломок утянуло вниз весом руки, внутренний потащило вверх, туда, куда тянет мышца от шеи.

Левую я щупал уже без всякой надежды.

И правильно делал. То же самое. Ступенька, хруст, расхождение.

Хотя, если разобраться, ничего удивительного. Конь бил грудью, на скаку, и весь удар пришёлся вразмах поперёк плеч. Ключица же кость тонкая и стоит распоркой между грудиной и лопаткой, она первой и ломается, если приложить спереди. По-хорошему, Олене ещё повезло. Прими она копытом чуть выше, и разговаривать нам было бы не о чем.

Я стянул с неё мокрое полотенце, укрыл одеялом и оставил у изголовья двух холопок с наказом, если начнёт рвать, поворачивать голову набок и звать меня немедленно.

И вышел.

В коридоре, как и во всем доме, царила тишина. В этот момент я тяжело вздохнул, попытался успокоиться.

Вот как так получается, я не понимал. Казалось, что всё хорошо, всё, что можно было, я предусмотрел, усилил охрану, еду проверяли, прежде чем подать на стол, с детьми было все нормально. Но всё равно прилетело откуда не ждал…

Я постоял, потёр лицо ладонями и пошёл к Ивану.

Комната, где мы его положили, была через две двери. Мария Борисовна сидела на низком стуле у изголовья и гладила сына по волосам. Медленно, одним и тем же движением, будто заведённая.

Иван спал.

Он очнулся через полчаса после того, как его внесли в дом. К слову, его я осмотрел первым, как бы мне не хотелось вначале оказать помощь Олене, здравый рассудок я не потерял. Хотя тут тоже спорный момент. Помню в будущем слышал вопрос: кого ты будешь спасать, если в море будет тонуть ребёнок и взрослая женщина. Беда в том, что правильного ответа нет. Кто бы что не говорил.

— Удалось с ним поговорить? — спросил я от двери у Марии. — Узнала, что он делал в конюшне?

— Да, — отозвалась она и поправила на сыне одеяло, подоткнула край, поднялась и пошла к выходу. У двери оглянулась на кровать и позвала Дуню.

— Сиди здесь. Если он проснётся, если его затошнит, если что-то тебе не понравится, беги за нами обоими. Хоть среди ночи, хоть посреди слова.

Дуня поклонилась и села на освободившийся стул.

Мы вышли, и я повёл княгиню к себе.

— Как Олена? — спросила она в коридоре.

— Вроде обошлось, — сказал я. — Обе ключицы сломаны. Кости разошлись, но кожу не порвали, и это главное. Голову приложило хорошо, оттого и лежит. К утру, думаю, придёт в себя.

— Думаешь или знаешь?

— Думаю, — честно сказал я. — Знать в таких делах не дано никому.

Мы вошли в мою спальню, и я прикрыл дверь.

Мария Борисовна прошла к тёплой стене, приложила к ней ладонь и постояла так, спиной ко мне. Потом обернулась.