Онлайн книга «Рассвет русского царства. Книга 13»
|
Как вы поняли, виноватым назначили меня. Явилось «моё» письмо султану, в котором я, дескать, каюсь и прошусь под руку Мехмеда, как и предлагаю ему помощь против Венгрии. Подделка была топорной. Человек эдирнской школы писал бы такое письмо втрое хитрее. Но качество бумаги никого не заботило. В ноябре меня взяли без суда по дороге в Буду. Девять лет, я провёл в тюрьме в Вишеграде.* (От авторов: в реальной истории он пробыл в заключении до 1475 года, после чего снова начал участвовать в походах на османов.) Про меня рассказывали, будто я ловлю мышей и сажаю их на щепки, выстраивая крошечные ряды кольев. Это было правдой… Руки должны помнить ремесло, и каждое утро я чертил углём на полу османский лагерь. Планировал как разбить Мехмеда в прямом столкновении, какие для этого силы понадобятся. Стирал и чертил заново. Первый год я ждал суда. Второй, обмена. С третьего года я перестал ждать. Предательство. Оно не снедало меня, а наоборот закалило. И каждый день старался хоть как-то следить за чистотой. Я девять лет резал османов и заслонял собой, в том числе, Венгрию. И эта Венгрия заперла меня в яму за золото, которое сама украла. Мехмед хотя бы воевал со мной честно, армией против армии. Своих «братьев во Христе» я выучился ненавидеть глубже врагов. * * * В начале 1471 года открылась дверь. И в проходе показался высокий с холодными светлыми глазами. Стоял против света и разглядывал меня. — Меня зовут барон Гюнтер фон Вальдбранд, слуга баварского герцога Альбрехта. — Он сделал паузу. — Я пришёл вернуть вам вашу войну. За девять лет заключения ко мне приходили посланцы дважды, и оба раза предлагали покаяться, признать письмо своим в обмен на монастырь помягче. Я оба раза посланцы уходили ни с чем. — Мехмед снова идёт на Валахию? — спросил я. — Пойдёт к лету, — ответил он. — И я хочу, чтобы его там ждали вы. — Тогда откройте дверь пошире, — сказал я, поднимаясь с каменного пола. Позже я узнал, как меня вызволили из заточения. Оказывается, барон разыскал писаря, того, что девять лет назад изготовил «моё» письмо султану, и теперь этот писарь сытно кормился на баварском дворе. Матьяша начали шантажировать. Либо Рим слушает писаря вместе с историей про украденные дукаты покойного Пия, либо Вишеград открывается и мне возвращают доброе имя, а Венгрия ставит латников к общему войску. Говорят, король спросил, что барон хочет за молчание. И барон ответил, что молчание не продаётся, продаётся забывчивость. Гюнтер понимал, что я не прощу предательства. Но всему своё время… Лекари барона взялись за меня. Свет прибавляли по часу в день. Начали кормить и поить какими-то травами, соблюдая расписание. К марту я уже держался в седле. К маю рубился с двумя разом, и по лицам лекарей видел их мысль. Они думали, что меня подменили. Эх, видели бы они меня десять лет назад… * * * Весной пришли вести, что Мехмед выступил. И мы с бароном сели над картами. К слову, герцога Альбрехта не звали. Барон Гюнтер вообще, как мне показалось, не оглядывался на чины и саны. Но к моими советам он прислушивался. — Мехмед пойдёт от Дуная на Тырговиште, — сказал я в первый же вечер. — Той же дорогой, что девять лет назад. — Откуда уверенность? — спросил барон. — Он не бросает начатого. Тем более, что он выигрывает в войне с Венецией. И чтобы принудить нас к миру… |