Онлайн книга «Рассвет русского царства. Книга 13»
|
Все эти записи она, судя по всему, готовила для сыновей. Так сказать, на тот случай, если она погибнет, чтобы дело её подхватили они. Там же я нашёл сведения про Тимофея… Этот лист я сжёг сам, при Марии Борисовне, в её печи. Ни слова не сказала. Второй лист, с такими же сведениями, нашёлся в кабинете митрополита, среди заметок, писанных быстрым почерком… Сжёг и его. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что если бы не Мария Борисовна, то всего этого не было. Получалось, я подчищал за ней… снова. Тех, кто значился в документах Марии Ярославны и митрополита… брали всех разом, на рассвете… Богдан и Глав поделили список пополам. Кого-то сдёрнули тёпленьким с полатей, и он даже не понял спросонья, куда его волокут. Двое стражников-воротников пытались уйти огородами через тын… одного сняли болтом по ногам, второй посмотрел на это и просто поднял руки. Захарьиных выпустили. Лука Захарьич выходил из поруба щурясь, ведя рукой по стене… Я стоял во дворе и смотрел, как его сыновья подхватывают старика под локти. Он нашёл меня глазами и ничего не сказал… только наклонил голову. Я наклонил в ответ. Мария Борисовна велела вернуть роду всё до полушки и добавить из казны за бесчестье… Этого было несомненно мало. Но пока это было всё, что мы могли сделать. Старуха до казни не дожила. На второе утро её нашли в постели, остывшей… Еду по приказу Марии Борисовны отравили. Умерла во сне, не мучаясь… по крайней мере так мне сказали. Я же не переспрашивал. Также в Москве в тот же день объявили о митрополите. Владыка Кирилл, сказали Москве, погиб в ту страшную ночь… защищая княжон Елену и Настю от заговорщиков. Принял смерть, как пастырь, грудью за чад своих… Звонили по всем церквям. Хоронили его с почестями, при огромном стечении народа. Я стоял на отпевании и слушал, как город оплакивает своего заступника. Хотелось сплюнуть… Государству порой нужнее красивая ложь, чем страшная правда… А ещё через два дня был помост. Читать приговор полагалось дьяку… я вышел сам. Такие слова нельзя передоверять чужому горлу. Площадь заполнена людьми. Я развернул грамоту… и подождал, пока уляжется гул. — Люди московские! — голос покатился над площадью. — Слушайте… и передайте тем, кто не слышит! Гул стих. — Три ночи назад в Кремле лилась кровь. Вы слышали грохот… вы видели огонь. Теперь услышьте правду! Княгиня Мария Ярославна, вдова великого князя Василия Васильевича… умыслила со своими сыновьями, князем Юрием и князем Андреем, смертное дело! Убить Великую княгиню Марию Борисовну… поднять руку на Великого князя Ивана Ивановича… и сесть над Москвой самим! Площадь ахнула и загудела. Я переждал… — Их люди той ночью резали стражу в Кремле! Их люди кричали вам про измену… чтобы вашими же руками, люди московские, прикрыть своё злодейство! Господь не попустил… По их же слову подсылали убийц и раньше. На нижегородской дороге… к детям малым. И на моё подворье… — тут голос у меня всё-таки сел, и я не стал этого прятать. — Жену мою, боярыню Алёну Андреевну… убили по их слову. Над площадью прошёл низкий ропот… Про моё подворье Москва помнила. — Княгиня Мария Ярославна земного суда не дождалась. Бог прибрал её в затворе… ныне Он её судит. А у Него, — я обвёл площадь глазами, — не отбрешешься. Князья же Юрий и Андрей… вот они! За хулу и клевету на государев род оба лишены последнего слова. Приговор им — смерть! И смерть всем, кто брал их серебро и делал их дело… Такова воля Великого князя Ивана Ивановича. И такова правда! |