Книга Рассвет русского царства. Книга 13, страница 26 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я отправился на Девичье поле, где Ратмир и Воислав гоняли мою дружину. Брони из тигельной стали приходили со Строгановки партиями, по два десятка в месяц, и дружина моя на смотрах уже смотрелась так, что бояре кисли лицами. Пятьсот броней, с кольчугами под ними — эти воины могли в прямом бою конкурировать с ливонскими рыцарями.

Вечером, уже дома, я сидел над псковскими грамотками. Олена принесла взвар, поставила у локтя, глянула через плечо на бумаги.

— Опять до полуночи?

— Опять.

Она не ушла. Постояла… потом села напротив, подперев щёку.

— На торге говорят, ты овец из-за моря выписал. Двести штук… Правда, что ли?

— Правда, — ответил я, сам же нахмурился из-за того, что кто-то имеет слишком длинный язык.

— Воевода московский, — она прыснула, — Глава Думы… пастух.

— Смейся-смейся, — сказал я. — Через пять лет вся Москва в моей шерсти ходить будет. — И, не подумав, ляпнул: — А ты первая.

— Это почему я первая? — наклонила она голову.

— Потому что тебе первой прялку дам. Новую, какой ещё не видел никто.

Она посмотрела на меня очень внимательно.

— Доброй ночи. Дмитрий-пастух.

И ушла с улыбкой на лице. А я остался сидеть и поймал себя на том, что тоже улыбаюсь.

— «Весна, что ли, на меня подействовала? Хотя чего удивительного-то? Я уже не был с женщиной больше года…»

* * *

Под конец мая Глав принёс первый псковский расклад.

Если коротко, Вече созрело даже сильнее, чем я думал. Конечно, часть вечевых бояр упиралась. Но на фоне Ливонского ордена Московское княжество выглядело предпочтительнее. Ведь в Европе, включая Орден, за серебро могли оправдывать хоть чёрта. Конечно, я утрирую, но суть улавливается легко. Тем более, что псковские купцы везли из Риги слухи один другого хуже. Орден строил у себя пушечные дворы, нанимал мастеров. И хоть пока Орден воевал с Османами, но рано или поздно война закончится, тогда они обратят внимание на Псков.

Я отложил грамотки и посмотрел в окно, на темнеющий двор.

Пока всё получалось так, как я и планировал. Ростов продаст себя сам, ему деваться некуда. Псков прибежит под руку, ему страшно… И всё это без единого выстрела, без единой вдовы.

* * *

Ростовские князья приехали на Петров пост (длится с 20 мая по 11 июля). И приехали, надо отдать им должное, красиво.

Возки старые, но начищенные. Кони сытые. Вот только свита в кафтанах, перешитых явно из дедовских.

Старший над ними был князь Владимир Андреевич. На вид ему было не меньше пятидесяти лет. Седой, с аккуратной бородой, вокруг него суетились слуги и бояре помельче.

Принимали их в Кремле честь по чести. Иван вышел к ним сам, назвал «братьями» по обычаю. Мария Борисовна усадила за стол выше многих московских, и старики аж порозовели.

К слову, всё это было моей просьбой. Хотя правильнее сказать — моей игрой. Потому как человека, которого собираешься уговаривать, сперва надо накормить, проявить уважение, а уже потом о делах речи вести.

За дело сели на третий день, в приказе у Ощеры. Я, Ощера, два дьяка и шестеро ростовских во главе с Владимиром Андреевичем.

Я не стал ходить вокруг да около. Тем более, что времени прошло предостаточно, и гости успели с дороги передохнуть.

— Князья, все мы знаем, зачем вы здесь, и я не стану ходить кругами, время ваше берегу. Москва хочет выкупить вашу половину Ростова*. С городом, с сёлами, с ловлями и с судами. Цену обсудим. Но сперва я скажу, почему вам стоит продать.