Книга Рассвет русского царства. Книга 14, страница 2 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

На третий день, как я и говорил, Мария Борисовна с сыном и Ильдаром отправилась в Кремль.

Я поехал с ними, ведь на этот же день была назначена аудиенция Олельковичу. Всё уже было обговорено, взвешено и решено. Литвин, при всём том, что человеком он оказался порядочным и толковым, получит отказ. И на руку Марии Борисовны, и на всё прочее, о чём он там мечтал, глядя на неё за столом.

А вот со вторым его делом выходило интереснее.

С Хасаном я решил рискнуть.

Решение касательно Олелькевича было принято самое простое: свадьбе не быть. Но ведь это было не всё из-за чего он приехал. Потому, едва мы въехали в Кремль, я направился к Хасану.

— Пришёл, — сказал он. — Я считал дни, всё ждал, когда ты придёшь.

— Заждался? — с иронией сказал я. — Или жаль покидать стены, ставшие родными?

— Ха-ха-ха, очень смешно. — И, серьёзно посмотрев на меня, сказал. — Не тяни, скажи, что решил.

Я сел. Он опустился напротив, и мы помолчали, глядя друг на друга. Я убил его отца. Я убил его брата Сайида… и вот я сидел напротив третьего из этой семьи и собирался предложить ему трон.

— Ты будешь жить, — сказал я.

На лице Хасана не дрогнул ни один мускул.

— Условия.

— Условия такие. Мы отдаём тебя литовцам. Казимир думает, что покупает себе цепного хана, которого посадит на золотую цепь и натравит на братьев. И что с твоей помощью Орда разорвёт себя изнутри, тем временем Литве полегчает. Пусть так думает.

— А на деле?

— А на деле работать ты будешь на себя и на меня. Есть условия, и они тебе не понравятся. Первое, когда станешь ханом Большой Орды, начнёшь подготовку к тому, что Орда отойдёт под руку Москвы. Кочевье кончится. Тамга в московскую казну, работорговле и полону конец. Об этом мы говорили в прошлый раз, повторять не буду. Второе условие, новое. Династический брак. Старшая дочь Великой княгини станет твоей женой. Свадьба, когда девочка войдёт в возраст. — Я сделал паузу. — И когда ты сможешь обеспечить ей полную безопасность. Мне ведь, — наклонил я голову, — не стоит говорить, что я с тобой сделаю, если с головы Анастасии упадёт хоть один волос?

Он откинулся назад.

— Не стоит. Тем более я понимаю, что этот брак выгоден мне больше, чем вам. Дочь княгини за чингизида, — он покачал головой. — А вера? Она за меня не пойдёт, ваши попы не пустят.

— Пустят. Потому что есть и третье. Крещение.

Вот теперь он замер по-настоящему.

— Ты понимаешь, что говоришь? Крещёный хан в Орде это всё равно, что покойник. Роды отвернутся в один день. Муллы поднимут степь, и меня удавят тетивой раньше, чем я доскачу до Сарая.

— У тебя будет время подготовиться. — Я говорил медленно, чтобы каждое слово легло куда надо. — Сначала захвати власть. Избавься от братьев. Вырежи, кого надо, пригрей, кого можно, накорми степь и набей казну торговлей через нас. На это уйдёт время, я понимаю. Но когда степь поймёт, что хлеб и железо идут из Москвы и только из Москвы, вот тогда и крестишься, и женишься. И роды Орды утрутся, потому что деваться им будет уже некуда.

— Или удавят.

— Или удавят, — не стал спорить я. — Я тебе рай не обещаю. Я предлагаю единственную дорогу, на которой ты хан, а не пленник и не покойник. Согласен, рискуешь только ты. Но если справишься, докажешь, что достоин княжеского титула, как и сесть наместником в Большой Орде.