Книга Рассвет русского царства. Книга 15, страница 109 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Однако, я понимал, что Маша могла подсказать, кто может помочь. Пусть не сама, пусть через кого-то, у неё этих боярынь во дворце десятки, и у каждой дочери, племянницы и сестры на выданье. А как свести два сердца, я уж придумаю. В конце концов, Глав разыграл целую пьесу с Леонардо и свёл со мной.

Хотя надо было ещё выяснить, какие у Леонардо предпочтения. Фьора, дочь золотых дел мастера, была, по словам Глава, темноволосая и с характером. Значит, что-то в этом роде. Или, наоборот, он от таких бежал?

В какой-то момент я поймал себя на мысли, что трачу на одного флорентийского парня слишком много времени и сил. Свахи, тела, хутора, порубы. Не много ли?

Но мысль я эту быстро откинул. Получалось, что не много. Леонардо… он один такой, и лишаться его я не собирался.

Мы разошлись. Глав пошёл заниматься новым делом, а я велел седлать и поехал в пистолетную мастерскую.

Ехал через двор, где жили итальянцы. И у колодца увидел Иву.

Она стояла с Якопо.

Худой семнадцатилетний парень с длинными руками и вечно испачканными пальцами, третий из флорентийцев. Тот, кто почти не попадался на глаза. Леонардо ходил за мной, Томмазо ходил в кузню и к вдове, а Якопо сидел где-то с угольком и доской.

Ива что-то ему говорила и отсыпала из кармана сарафана в его ладонь орехи. Значит, уже принесли. Якопо слушал и кивал и, кажется, понимал через слово, а она объясняла руками. Потом она засмеялась, и он тоже.

Я проехал мимо. Ива меня увидела и махнула рукой, не переставая говорить.

Пистолетная мастерская стояла в промышленном районе, за стекловарней, в отдельном срубе с двойным частоколом, и попасть туда можно было только через караул. Работало там тридцать три человека.

Начиналось всё это с двух пистолетов в месяц. Их делали Доброслав и я, вдвоём, и каждый ствол сверлили, как в первый раз. Потом я посчитал, что если так пойдёт, то моя дружина получит пистолеты к тому времени, как я состарюсь. Утрирую, конечно, но суть отражает. Поэтому я решил делать то, что делали на заводе, где я работал в прошлой жизни. Разделить зоны работ.

Один человек не должен делать весь пистолет. Один человек мог бы делать одну вещь, зато быстро и избегая брака.

Первыми шли кузнецы. Четверо, у двух горнов. Они получали тигельную сталь в брусках и ковали из неё заготовки под стволы. Именно заготовки! А не сами стволы. По сути, это были ровные круглые прутья в палец толщиной и в локоть длиной.

Дальше прут шёл к сверловщикам.

Тут стоял мой станок. Водяной, от третьего жёлоба, тот же принцип, что на пушках, только всё меньше. Заготовку зажимали в патрон, патрон вращался от колеса, а навстречу ему по салазкам шло сверло. Шло медленно. Сталь — это не дерево и не бронза, сверло грелось, его лили водой, его правили после каждого ствола, и каждый ствол сверлился полдня. Двое парней сидели у станка посменно и делали только это. Один подавал, второй следил за струёй воды и за тем, чтобы сверло не увело. Если сверло уводило, ствол шёл в брак, и брака поначалу было много. Теперь… один из десяти.

Просверленный ствол шёл на развёртку. Этим занимались ещё двое. Они проходили канал развёрткой, снимая всё, что оставило сверло, и после них внутрь ствола можно было смотреться, как в зеркало.

Потом наступала очередь нарезов.