Книга Восьмое министерство, страница 42 – Константин Набутовский

Девиз : «Каждый способен услышать Эхо — нужно лишь замолчать».

Дом Резонанса. Красиво звучит. Я представил, как они там «резонируют». Только вот когда всех заставляют говорить одновременно — это уже не исповедь, а галдёж. Если честно — звук стройки рядом с вокзалом куда гармоничнее звучит. Зато удобно: никто не слышит никого, но каждый уверен, что сказал правду.

А Дом Восстановления… Место, где «сломанное» сознание выравнивают под линейку равновесия. Ага… и главное — не дышать, пока выравнивают, а то опять придётся корректироваться. А если рецидив? Сколько раз он допустим? И что потом, если не поможет — расстрел?

Дверь открылась, и в палату заглянула Нина.

— Можно?

Следом вошёл Антон, отряхивая с курточки редкие капли дождя.

— Спасибо Нине, заехала за мной, — сказал он. — Всё-таки хорошо, что есть возможность иметь служебную машину в личном использовании.

— Вот мне щас классно! Личное время бесконечное, — сказал я. — Впрочем, с вашим Кодексом это, наверное, уже нарушение равновесия.

Нина чуть улыбнулась, поставила на тумбочку термос и два апельсина. Интересно, а апельсины откуда? Специальные теплицы?

— Чай и фрукты. Тебе сейчас полезно. Ну как ты?

— По шкале гармонии? Не определено. А если по-человечески — почитал справочник, — я кивнул на тумбочку. — Интересная штука. После неё создаётся впечатление, что ваш город — это да, жизнь по Совести. Вот только Совесть у вас какая-то стерильная. До безобразия стерильная.

Антон сел на стул, снял очки, протёр их краем рукава.

— У нас создавалась идеальная система, — сказал он тихо. — Без ошибок.

— А получилось без дыхания, — сказал я. — Равновесие как в музее восковых фигур: красиво, аккуратно, но даже чихнуть нельзя — примчится куча «блюстителей» и тут же составят протокол за попытку заразить экспозицию.

Нина чуть нахмурилась, но ничего не ответила. Я сказал это полушутя, но по её глазам понял — она впервые задумалась, не из воска ли сама.

А Антон замер, глядя на информационную панель.

На ней светилась красная строка:

«Несчастный случай. Министр Спокойствия — Илья Петрович Мещеряков. Смерть подтверждена».

Нина в этот момент сосредоточенно смотрела на свою карточку. Очевидно, Хранители Совести получают уведомление с подробностями.

— Его сбила машина. На перекрёстке у Института Равновесия, — каменным голосом произнесла она и тихо добавила: — Насмерть.

— Что?! — чуть ли не выкрикнул я, чувствуя, как холод ползёт по спине. — Третий…

Известие шокировало не только меня. Нина и Антон растерянно переглядывались, пытаясь осознать то, что я уже однозначно понял. Они словно искали во мне поддержку.

— И только не говорите мне теперь, что это — тоже несчастный случай, — тихо сказал я. — Похоже, кто-то всерьёз взялся чистить Совесть. И, судя по всему, делает это гораздо жёстче, чем сама система.

В теории я ожидал такого поворота событий. Но, если честно, даже не думал, что случай со мной может повториться. Правда, теперь уже с другим исходом. Это просто удача, что Антон тогда оказался «в нужном месте в нужный час». И спасибо его реакции — доли секунды решили всё.

Все мои мысли до сих пор крутились только вокруг рационов. Версия правильная, но слишком… однобокая, что ли... Я чувствовал себя как тот детектив, который вроде бы и нашёл след, но понял — след не один. Их много. И они ведут в разные стороны, кроме правильной. А преступник (а иначе, чем «преступление» я уже не интерпретировал происходящее) явно действует не только через рационы. Похоже, его возможности куда шире, чем только коррекция питания. Шире — и… опаснее.