Книга Восьмое министерство, страница 119 – Константин Набутовский

— Откуда ты знаешь?

— Я говорил с ними. Она его отпустила.

Антон долго смотрел на экран, потом медленно выдохнул и кивнул.

— Тогда — всё.

Он нажал на кнопку.

Полупрозрачная цилиндрическая крышка капсулы дрогнула и плавно съехала вбок. Я увидел, как грудная клетка деда медленно, осторожно поднимается. Он дышал. Дышал сам — словно заново привыкая к миру вокруг.

Лицо — знакомое до боли, только спокойнее, чем я помнил. Просто человек, спящий между прошлым и будущим.

Антон в это время уже манипулировал портативным терминалом, который мы в самом начале подключили к ядру S-CORE.

Он посмотрел на нас:

— Система перешла в новый режим. Показатели стабильны, но сигнатура ядра изменилась.

— Изменилась — это как? — хрипло спросил Архипов, впервые подав голос после моего «воскрешения».

— Сейчас у ядра… у него как бы нет отдельного центра. Оно распределилась по сетям. МИРА распределилась, — задумчиво ответил Антон, продолжая работать с терминалом.

— Значит, больше нет власти МИРЫ над нами? — тихо спросил Волгин.

— Да, — ответил я. — Теперь есть жизнь.

Громов подошёл ко мне, молча обнял по-отечески, коротко сказал:

— Спасибо. От всех нас спасибо.

И тут же повернулся к Антону:

— Что с общими показателями Серова?

— Температура тела нормальная, дыхание стабильное. Давление немного повышено, но в пределах, — ответил тот, просматривая графики на терминале. — Есть отклонения от тех значений, что были до его «пробуждения», но аномалий нет.

Громов продолжил:

— Скажи, система жизнеобеспечения всё ещё на резервном питании?

— Да, автономка держит. Стабильно.

Громов кивнул.

— Переключи на постоянное, но автономное оставь для подстраховки — на всякий случай. Ничего больше не трогаем. Пусть всё идёт в этом режиме.

Он повернулся к Нине:

— Нужно разобраться с его болезнью. С текущим состоянием исследований и со статусом лекарства на сегодняшний день. Сделаешь?

— Разумеется, — ответила Нина и сразу подошла к главному автономному терминалу.

Громов наклонился над капсулой деда.

— Он в состоянии глубокого медикаментозного сна. Не кома — именно сон. Организм работает, мозг реагирует, но без нагрузки, — пояснил Антон.

Он указал Громову на монитор с медицинской сводкой. Тот пробежал глазами текст, сдвинул брови:

— Понимать бы ещё всё это как следует…

Тут Нина сказала:

— Похоже, Алексей Сергеевич был прав. Болезнь, из-за которой его ввели в капсулу, — нейродегенеративная. Но… — она замолчала, показывая пальцем на строчку. — Вот: клинические испытания препарата почти завершены. Остались дни, максимум две недели.

Она обвела всех взглядом:

— Если форсировать — можно вывести раньше, но это риск. Я бы не стала. Пусть восстанавливается естественно.

— То есть он будет жить? — тихо спросил Архипов.

— Будет, — спокойно ответила Нина. — Только не трогаем пока ничего. Он сам вернётся, когда тело догонит сознание.

Она обернулась к Антону:

— Настрой таймер на цикл поддержания. Пусть капсула работает не в глубоком, а в щадящем режиме.

Антон молча кивнул и тут же начал колдовать над терминалом.

Громов ещё раз взглянул на спящего деда, потом на меня.

— Удивительная штука, — сказал он негромко. — Столько лет проспать — и вернуться вовремя, когда лекарство почти готово. Даже несмотря на наше вмешательство, всё получилось так, как он и планировал.