Книга Клуб четырёх теней, страница 124 – Валери Рэм

На снимках изображен сам Леонов крупным планом.

— Они следили за мной. За моей семьей.

Марк также пробегается глазами по документам, в которых значатся огромные суммы на счетах.

— Но откуда у вас эти бумаги?

— Незаметно перед уходом я сделала копии. Та самая «черная» бухгалтерия.

Марк потирает руки, все еще не веря в происходящее. К стейку он так и не притрагивается. Марк берет бокал вина и в один миг его осушает.

— И что вы предлагаете?

Леонов подается вперед. В его глазах Марк улавливает отблески свечей на столе, но в них есть и что-то еще. Как будто Леонов как хищник, выжидает добычу, чтобы с остервенением на нее наброситься и не оставить живого места.

Перед Марком появляется одни за одним фотографии Самсонова и его отца, которые передают деньги неизвестным людям. Затем Марк читает документы, от которых рябит в глазах. Бесконечные цифры, доказательства отмывания денег через подставные фирмы и многое другое.

— Как что? — он усмехается. — Я предлагаю отомстить.

Я загадал одно желание.

И оно непременно «сбудется».

Влад

Четвертая линия Васильевского острова. Влад приближается к воротам, рассматривая двор. Обычному человеку нужно пройти через парадные, а, возможно, и охрану. Но в так называемый Двор Духов уже давно не пускают. Для Влада же это не помеха.

Мимо проехала машина, поднимая столп пыли, который влетел прямо Владу в спину, теребя футболку. Дождя давно нет, что даже странно для Петербурга.

Влад входит во двор. Дальше не попасть.

Пальцы подрагивают, мимо пролетает муха как в замедленной съемке, она хлопает крылышками, которые поблескивают на опаленном солнце.

Два… Три…

Влад открывает глаза, как вдруг дыхание спирает, легкие горят, кислорода не хватает. Он находится в замкнутом пространстве, таком узком, что голова идет кругом. Вереницы окон уходят ввысь, а на самом верху как будто нависает стеклянная мутная крыша.

Оглянувшись, Влад прикасается к холодному камню и думает, что говорил Баженов. Кажется, про желание.

Нет. Глупости.

Он не станет ни о чем просить. Это бред.

Перед глазами предстает образ Кати. Так отчетливо, что кусает губу до крови, чувствуя на языке металлический привкус.

Волнистые облака медленно плывут по небу, но в какой-то момент словно останавливаются и следят за ним. Угрюмая тишина не пугает, а помогает собрать мысли воедино. Влад слышит биение своего сердца, кислород медленно поступает в легкие, расширяя их.

— Если ты…

Он опирается о стену и склоняет голову. Веки дрожат, ноги подкашиваются. Влад только хочет произнести ее имя, но язык как отрезали. Словно он во сне и не может внятно говорить.

— К-а-т-я, — дыхание сбивается. — Я… я люблю тебя. И всегда буду. Пожалуйста. Хоть раз.

Стук. Сначала ритмичный, но затем превращающийся в хаос. Дождь бьет по стеклянной крыше, заливая ее полностью, превращая купол в темное пятно.

На двор легла тяжелая тень. Тучи сгустились, как нависающий ком.

Влад смахивает несуществующую пыль и делает снимки. Только руки не слушаются, фотографии выходят смазанными.

Спустя множество попыток, Владу все же удается это сделать. Он проверяет карманы, чтобы ничего здесь не забыть, разворачивается. Но тут же слышит:

— Это… свобода?

Голос. Родной. До жжения в груди, но хруста в ребрах.