Книга Клуб четырёх теней, страница 119 – Валери Рэм

— Обещай, что мы куда-нибудь обязательно съездим вместе, — уверенно произнесла Эля.

— Конечно, — улыбается Варя. — Это даже не обсуждается.

Она посмотрела в окно, за которым крупными хлопьями падает снег. Сегодня, кажется, обещали сильную метель.

— Разумовский! — голос преподавателя распространился на всю аудиторию. — Я, конечно, все понимаю, но вас больше всех слышно.

Пронеслись смешки.

— Все равно он милый… — вздохнула Эля.

Варя проследила за взглядом подруги и обернулась в сторону Никиты. Он самодовольно развалился на стуле, что-то обсуждая с другими парнями.

— Хоть бы раз внимания обратил, — Эля поникла. — Я уже весь шкаф переносила ради него.

Варя не хотела судить выбор подруги, но все-таки в глубине души она не совсем понимала ее. Хоть и поддерживала.

После занятий Варя и Эля выезжают на машине домой. Зимнее солнце постепенно уходило за горизонт, отдавая права вечеру.

Подъезжая к общежитию на Кораблестроителей, Эля вдруг развернулась и поехала на проспект Крузенштерна.

— Что ты делаешь? — удивилась Варя.

— Хочу насладиться этим прекрасным вечером, — засмеялась Эля. — Посмотри, какой снег!

Варя не слишком любила зиму, но постаралась выдавить из себя что-то наподобие улыбки.

Они все-таки слишком разные с Элей. Но, кажется, от этого их дружба крепнет с каждым днем.

— На хрен Никиту! — кричит Эля. — На хрен этих парней! На хрен вообще все!

Она присвистнула, давя на газ. Они заехали за Западный скоростной диаметр.

Варя вцепилась в сидение, дрожа:

— И куда мы едем?

— Неважно, куда, — бросает она. — Главное, что ты рядом.

Варя расслабилась, ощущая эту бешеную скорость. Снежинки летели в стекло, как будто вот-вот хотят пробить его. Но тут же налипали друг на друга и смахивались дворниками. Эля легко обгоняла другие автомобили, оставляя их позади.

И теперь Варя не боялась. Она была рада. Рада тому, что у нее есть такая подруга как Эля.

Смогу ли я спасти все то, что разрушил?

Марк

Дом, где Марк родился и вырос. Старые стены напоминают о прошлом, давят. Он поднимается наверх, цепляясь дрожащими пальцами за деревянные перила, почти не касаясь их. Будто он не хочет чувствовать то, что происходило здесь. И у него на сердце.

В комнатах никого, но все лежит на привычных местах. Именно так, как должно быть. Здесь не оседает пыль, лучи солнца не пробиваются через шторы, а тишина кажется страшнее бездны. Марк заглядывает в спальню родителей и сглатывает: именно здесь отец последний раз сделал вдох и сказал те самые роковые слова.

Берегись зеркал.

Раньше Марк мог подумать, что отец в бреду, не думает, что говорит. Но теперь понимает: каждое слово, каждое действие и каждое событие в его жизни происходит не просто так. И если бы он мог это все интерпретировать раньше, то, может быть, его жизнь пошла бы по другому пути. Марк бросает взгляд на зеркало, которое стоит напротив кровати. Сначала он там ничего не видит, но, приглянувшись, замечает силуэт отца. Он стоит полубоком, опустив голову. Поежившись, Марк касается пальцами своего отражения, но оно не поддается. Его образ по ту сторону остается неподвижным, а глаза наливаются красным. Но Марк не отшатывается, а спокойно наблюдает. И вдруг отец поворачивается к нему, словно робот. Презрительный взгляд, сомкнутые губы, нахмуренные брови. Это выражение лица Марк не может перепутать ни с чем.