Книга Клуб четырёх теней, страница 112 – Валери Рэм

— У тебя все получится, Варя. Когда не получалось?

— Кажется, всегда.

И когда Варя стала такой? Она тихая, чувствительная, но не пессимистичная. Эля ее до сих пор не вспоминает, насколько известно Луке. И Варя несет на себе этот груз, да и не хочет от него избавляться. Что с ней станет, если она окончательно разрушит себя?

Продолжая размышления, Лука переводит взгляд на Марка.

Он находится на пике своего краха, но старается держаться изо всех сил, не показывать свои чувства, прятать их глубоко внутри. Потеря фирмы, проблемы с матерью, сложные отношения с Варей.

И Влад. Так и не смирившийся с потерей Кати, но отчаянно ищущий пути обхода. Если он однажды нарушит Правило Клуба, то будет плохо всем. За ним нужно пристальнее следить.

— Не понимаю, в чем прикол собирать эту рухлядь.

Серафим наклонился к треснувшей статуэтке обнаженной женщины и стал ее разглядывать. Лука усмехнулся:

— Потому что эти вещи хранят историю.

— По твоей логике тогда даже моя кепка ее хранит.

Серафим подметил интересный момент. Все вокруг, действительно, — это память, история. Даже самые незначительные предметы.

— Знаешь, — продолжает Серафим, — кажется, что даже бабушка поддерживает тебя.

— А ты? — спрашивает Лука.

— Ну… я… — протягивает Серафим на одном дыхании. — Если тебе нравится, то что я сделаю?

Лука потрепал Серафима по голове, каждый раз отмечая его белокурую кудрявую шевелюру.

— Ай, да перестань, — отмахивается он. — Я тебе не мальчик. Всего лишь на два года младше.

— Ты для меня всегда будешь малышом, — Лука улыбается.

Они выходят из антикварного магазина и отправляются вниз по Девятой линии. Серафим глядит на солнце, прикрываясь рукой:

— Ну и погодка сегодня. Хорошо, что кепку взял. Тоже будет впитывать историю. А потом продам втридорога.

— Это так не работает, — подмечает Лука.

— А как же?

— Ну, смотри… События, которые вбирает в себя вещь, должны быть ценными, запоминающимися.

— Не знаю, — пожимает плечами Серафим. — Ты сейчас со мной, что еще может быть лучше?

Лука запнулся, проследив за братом, который что-то насвистывал себе под нос. Раньше он не ценил эти моменты, а потом понял: ближе бабушки и Серафима у него никого нет. Они единственные люди, ради которых он вообще существовал.

Дома бабушка приготовила обед. Лука начал ей рассказывать про статуэтку, которую купил. Она внимательно слушала.

— Откуда ты столько о ней знаешь? — удивленно спросила она.

А как Лука ей мог рассказать, что уже давно слышал предметы? Они разговаривали с ними. Точнее, их владельцы. Сначала это случилось еще в детстве и было словно эхо. Потом голоса усиливались, не давали покоя. И Лука не знал, что с этим делать. Впоследствии он научился усмирять все, что стучалось к нему в голову. Будь то мужчина, который тоскует по жене или ребенок, потерявший любимую игрушку. И иногда голоса даже сливались в унисон, не давали спать, давили на мозг.

А потом Лука понял: нужно не бежать от этого, а принимать. Умершие по началу не давали покоя, стучались к Луке, но затем, видимо, приняли его, а он принял их.

— В магазине рассказали, — бросил Лука.

И он практически не врал.

Лука поставил статуэтку на стеллаж, любуясь своей коллекцией. Серафим присвистывает:

— У нас тут скоро будет целый склад.

— Серафим… — вмешивается бабушка, поправляя очки.