Книга Принцесса и кобольды варят пиво, страница 83 – Владимир Митин

Быстрая передышка над телами рыцаря и орка и снова бежать. Её ждут. Очень. Но почему же не убирают тела? Где бойцы Трегинта? Она повертела головой, наблюдая лишь размытые зелёные пятна по сторонам, всё замылено, словно прикрыто занавесью, пеленой. В ушах лишь звуки отдалённой битвы. Стоны умирающих. Какой-то бандит в полных латах, пробитых копьями фалангитов Белых Волков всё умоляет дать ему воды. Подмывает воткнуть ему кинжал под забрало за то, что он и его товарищи натворили, но она подаёт ему свою флягу и помогает напиться, по-другому они не поступают.

Снова злополучная перевёрнутая карета. Но теперь здесь собрался практически консилиум. Астрид продолжает операцию, но высказываются как будто просто стоит рядом. Как только у неё хватает сил столько времени работать в таком напряжённом состоянии. Варн молчит, подавая инструменты и воду, иногда зелья и тампоны из ткани. Чуть поодаль гном равнин, которого она видела первым. Как же странно всё это видеть со стороны…

И теперь с ними стоит тонкая, как тростинка, невысокая эльфийка с бледной кожей. Она внимательно следит за операцией, не говоря ни слова, но вскинув руку, под которой горит изумрудным светом большой магический сложный круг. Её густые, чёрные как смоль, волосы колышет магический ветер, исходящий от круга. Её нарядное пышное бархатное зелёное платье испачкано грязью и забрызгано кровью в нескольких местах. Обычно до Эли никто не добирался, да и она сама не лезла в гущу боя, а тут…

— Вот, я принесла! — слышит девушка свой незнакомый, но такой родной голос.

Элиниэль оборачивается и в её ярких изумрудно зелёных больших глазах читается нетерпение. Они не раскосые, как у большей части эльфов леса, что в отряде Кезона Трегинта не редкость, влажные, яркие и выразительные, глубокие и необычайно красивые. Овальное тонкое личико полно решимости.

Волшебница принимает из её рук своей свободной большую банку, наполненную чем-то густым, слизистым, вязким и погано-зелёным, как будто туда стошнило отряд отравившихся чем-то гоблинов.

— А стоит ли? — спросил гном, с сомнением косясь на склянку.

— Стоит, солнце моё, стоит, — отозвалась Астрид не поднимая головы. Её голосок звучал увереннее, чем у магички.

— Но ЭТО же запрещено! — слышит она свой встревоженный голосок.

— И не проверено, — поддакнул Варн.

— Кем запрещено? — хихикнула Эли. — Советом Магов? Как будто я их слушаю…

— Не проверено? — вторила Астрид. — Я читала, что эксперименты ставились.

— Но на животных! — её голосок не стал увереннее от слов врача и волшебницы.

— Либо труп, либо ЭТО, — отрезала гномка. — Душа моя, подай баночку, не хандри! Если что-то пойдёт не так, вся ответственность на нас будет с Эли.

— Нет уж, ответственность понесём мы все, — буркнул гном, но банку врачу передал.

— Да, — присоединился к ним её голосок.

Астрид открыла банку, оттуда вокруг резко пахнуло на всю округу, мерзко и противно, и вылила содержимое на оперируемую гораздо выше раны.

А через пару мгновений она почувствовала такую невыносимую, острую, ни с чем не сравнимую, непрекращающуюся ни на секунду головную боль. Как будто мириады тонких острых отравленных игл пронзали мозг, а от них распространялся всё сжигающий жар. Снова и снова. Снова и снова…

Шани вскочила, схватившись за голову. Головная боль уходила вместе со сном. Медленно. Тяжело. По голому телу струились капли ледяного пота, ещё сильнее холодя разгорячённое сновидением тело. Это приводило сознание в чувство чуть быстрее. Девушка тяжело и как-то хрипло дышала, как будто не хватало воздуха. На какой-то миг в лёгкие ворвался холодный утренний воздух, от которого она резко закашлялась. Кашель стал последней каплей в деле полного пробуждения. Этот сон стал апогеем из серии последних сновидений. Прошлое не отпускало.