Книга Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования, страница 82 – Вадим Мартовский

Он быстро прокрутил ниже.

Там шли основания. Рабочие чаты, письма, календарь, протоколы совещаний, данные пропускной системы, публичная активность. В отдельном блоке перечислялись речевые признаки.

Использование кавычек при описании управленческих решений.

Повышенная доля уточняющих вопросов.

Повторяемость слов «интересно», «почему», «кто решил».

Склонность к отсроченному согласию на участие в дополнительных мероприятиях.

Иронические комментарии после формального закрепления решения.

Алексей почувствовал облегчение.

Вот оно.

Нормальная, крепкая, техническая ошибка. Система называла его склонность к наблюдению психологической особенностью, потому что он использовал кавычки и не отвечал на приглашение в календаре в течение пятнадцати минут. Хорошо. Прекрасно. Это уже можно было разобрать. Тут имелись данные, факторы, связи. Тут он снова стоял не внутри чужого диагноза, а снаружи, с инструментами в руках.

Он открыл методологический раздел.

Модель уверяла, что не делает выводов о личности. Модель лишь «фиксировала вероятностные конфигурации субъектного поведения в повторяющихся ситуациях». Затем, не меняя шрифта и тона, она сообщала, что Алексей обладает повышенной вероятностью несанкционированного влияния на групповую интерпретацию решений.

То есть не делала выводов. Просто рекомендовала учитывать его как человека, который может мешать другим думать правильно.

Алексей открыл выгрузку собственных сообщений.

Он работал быстро, с раздражением, которое даже не пытался скрывать от себя. Сводил частоту фраз, смотрел, к чему именно относились его вопросы, отмечал время, отделял переписку по проекту от переписки с бухгалтерией и хозяйственным отделом.

Через час выяснилось, что одним из оснований для его «отсроченного согласия» стал неотвеченный календарный запрос на обязательный инструктаж по пожарной безопасности. Инструктаж был отменён до того, как Алексей увидел письмо.

Ещё один признак критической дистанции появился после его реплики в чате: «Интересно, а бумага в принтере тоже требует согласования с городом?»

Принтер тогда не печатал, потому что отдел закупок не мог определить, какая бумага относится к расходным материалам, а какая — к «средствам обеспечения документарного процесса». Алексей помнил этот день. Егор предложил печатать на салфетках из буфета. Максим сказал, что салфетки не имеют нужной плотности. Через неделю закупили бумагу, но не ту.

— Ты всё ещё разговариваешь с машиной? — спросил Егор из двери.

Алексей не заметил, когда он пришёл.

Егор держал два стаканчика кофе. Он поставил один на стол, посмотрел на экран и тихо присвистнул.

— «Синдром безопасного наблюдателя». Неплохо. Звучит как дополнительная услуга в частной клинике. Два часа посидеть в кресле, ничего не решать и получить справку.

— Они доказывают психологический вывод кавычками.

— Это очень по-нашему. Если человек ставит слово «эффективность» в кавычки, значит, он идеологически неблагонадёжен. Если без кавычек — значит, опасно доверчив.

Алексей повернул к нему монитор.

— Смотри. Они считают задержку с ответом на встречу признаком избегания прямого участия.

— Может, ты в этот момент спал.

— Я был на другой встрече.

— Это ещё хуже. Ты избегал участия, участвуя.

— Егор.

Тот перестал улыбаться.