Книга Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования, страница 63 – Вадим Мартовский

Она сказала это спокойно. Без упрёка.

От этого попало точнее.

Вечером Света собрала короткую встречу.

Неофициальную. Без протокола. Только свои: она, Алексей, Егор, Игорь и Лидия Аркадьевна.

На столе лежали распечатки вакансий.

В трёх местах уже фигурировали формулировки вроде:

«Предпочтителен низкий поведенческий риск»

«Приветствуется опыт прохождения цифровых оценочных систем»

«Важно наличие подтверждённой социальной устойчивости»

— Это не наши тексты, — сразу сказал Игорь.

— Уже неважно, — ответил Егор. — Они написаны на языке, который мы сделали легальным.

Лидия Аркадьевна листала бумаги молча.

Потом сказала:

— Работодатели всегда хотели справку о нормальности. Раньше просто не умели так красиво её запросить.

Света посмотрела на неё.

— Мы можем выпустить разъяснение.

— О чём? — спросил Егор. — Что нельзя использовать индекс как фильтр при найме? Так они и не будут использовать индекс. Они будут использовать “комплексную оценку адаптивности в корпоративной среде”.

Алексей молчал.

Ему казалось, что всё уже произошло без них. Или, точнее, при их участии, но не под их контролем.

— Надо хотя бы зафиксировать позицию, — сказала Света.

— Зафиксируй, — сказал Егор. — Позиции вообще отлично фиксируются. С последствиями сложнее.

Лидия подняла глаза на Алексея.

— Что думаете?

Он ответил не сразу.

— Думаю, что люди очень быстро учатся выглядеть безопасными.

— Это новость? — спросил Егор.

— Нет. Новость в том, что мы начали делать это полезным навыком.

Света отвела взгляд.

— Завтра я еду на собрание жильцов дома у сестры, — сказал Алексей вдруг.

— Зачем? — спросила Света.

— Вика позвала.

— Это по работе?

— Нет.

Егор посмотрел на него внимательно.

— Тогда сходи. Полезно иногда видеть, как всё это выглядит без наших табличек.

Дом у сестры Вики был в новом районе, где всё выглядело ещё слишком чистым для настоящей жизни: одинаковые подъезды, одинаковые детские площадки, одинаково бодрые названия на вывесках.

Собрание проходило внизу, в маленьком помещении для жильцов. На двери висела бумага:

ОБСУЖДЕНИЕ СИТУАЦИИ ПОСЛЕ ВКЛЮЧЕНИЯ ДОМА В ЗОНУ ПОВЫШЕННОГО РИСКА

Ниже кто-то ручкой дописал:

ПОЗДРАВЛЯЕМ

Вика стояла у стены и листала сообщения в домовом чате.

— Уже весело? — спросил Алексей.

— Уже утомительно.

— Что у вас?

— Капремонт через год. Люди спорили про парковку, детскую площадку и видеокамеры. Потом пришло уведомление про “зону риска”. Теперь половина дома считает, что кто-то из соседей нас сдал в вашу систему.

— Это не…

— Я знаю, — сказала Вика. — Не надо. Я просто пересказываю.

В комнате уже собирались люди.

Один мужчина слишком громко шутил, что теперь нужно ходить по подъезду с лицом «социально устойчивого субъекта». Женщина в бежевом пальто говорила, что всё это напоминает ей «цифровую очередь за справкой о психике». Молодая пара обсуждала, не повлияет ли это потом на цену квартир.

Алексей слушал и вдруг понял: люди уже не пытаются спорить с системой по существу. Они приспосабливаются к тому, как она может быть использована против них.

Вот что было хуже всего.

Не протест.

Не скандал.

А вежливая дрессировка себя под чужой взгляд.

На собрании выступал представитель управляющей компании — молодой мужчина с идеально ровной бородой и папкой.

— Мы хотим снизить тревожность и выстроить конструктивный диалог, — сказал он.