Книга Да, мой король, страница 77 – Елена Михалёва

Королева-мать отчитала Джованию за то, что та, якобы, виновата во всём. Что это она огорчает Вильгельма вместо того, чтобы служить ему надёжной опорой. Ведь именно с их браком король начал так много пить, кутить и столь мало времени уделять своим прямым обязанностям. Джо молча выслушала её отповедь. Ни единый мускул на её лице не дрогнул. А после она сказала, что делает всё, что в её силах, и, пожелав всем доброй ночи, удалилась. На Марго она даже не посмотрела.

Принцесса прекрасно осознавала, что в этой «ссоре» короля и королевы виновата лишь она одна. Захмелевший Ричард вздумал проявить к ней интерес, а она позволила. Не смогла даже как-то противиться. И как теперь с ними разговаривать, Маргарита не знала.

С этими мыслями она всё-таки выбралась из-под одеяла. Из фрейлин столь рано встала лишь верная Джейн и кузина адмирала, Габриэлла фон Лоренц. Лизбет и остальные девушки из свиты принцессы ещё отдыхали после минувшего праздника. Маргарита не собиралась их за это ругать.

Из собственных неуютных размышлений Марго как раз вывело их хихиканье и перешёптывание, пока они подготавливали для принцессы платье и открывали шторы.

Маргарита закончила умываться и взяла из рук Джейн полотенце.

— Что там у вас опять? – принцесса промокнула лицо.

— До нас дошли слухи, – Джейн хихикнула и обменялась взглядами с Габи. – Опять служанки болтают.

— Что на сей раз? – Марго прошла к овальному зеркалу в полный рост напротив окон.

Принцесса подняла руки, и Габриэлла стянула с неё ночную сорочку. В отличие от болтливой Джейн, скромница Габи знала, что сплетни Маргарита не поощряла, поэтому предоставила возможность всё рассказать своей рыжей подруге.

— После вчерашней размолвки король пошёл в спальню королевы, – шепнула Джейн, а потом снова озорно хихикнула.

Марго поёжилась. Воздух в комнате сделался внезапно ужасно холодным, и её обнажённая кожа немедленно покрылась крупными мурашками.

— И что? – Маргарита закусила губу и невольно обхватила свои обнажённые плечи руками, чтобы унять дрожь.

— Поначалу они вроде как ругались. Кричали друг на друга, но недолго, – рыжая фрейлина заметила, что её госпожа замёрзла и поспешила с одеванием. – Потом они помирились.

Джейн помогла принцессе облачиться в тонкое нижнее платье, а после шепнула, стоя за спиной у Маргариты:

— Дежурившая в будуаре королевы служанка сказала, что это примирение вышло у них неподобающе громким и весьма долгим.

Джейн и Габи обменялись взглядами и захихикали, заливаясь пунцовым румянцем.

Но Маргарита так и замерла недвижимым изваянием перед зеркалом. Отчего-то ей сделалось нестерпимо больно. Грудь сдавило сильнее, чем самым тугим корсетом. Эта ничем не оправданная душевная боль показалась страшнее физической.

— Обсуждать личную жизнь монархов неприлично, – рассеянно заметила принцесса. – Это грубое нарушение этикета, дамы. Я устала повторять вам одно и то же. Чтобы я больше не слышала от вас подобных пошлостей. Особенно в адрес моего брата и его жены.

Фрейлины тотчас перестали хихикать и присели в реверансах. С виноватым видом опустили очи в пол.

— Да, Ваше Высочество. Простите нас, – робко вымолвила Габриэлла.

Джейн же ничего не сказала. Уж она-то отказываться от приятных разговоров ни за что не собиралась, но просто сделала вывод, что Маргарита не желает слушать о плотских утехах старшего брата, что показалось ей вполне нормальной реакцией для младшей сестры.