Книга Любимый плут, страница 66 – Кэролайн Линден

В ответ на замечание Тейта Макс лишь улыбнулся и поклонился, не высказав своего отношения к вопросу.

— Мне хотелось бы посмотреть место, где производят товарную мелочь, — сказал Макс, вспомнив маленькую баночку в виде сливы. — У моей жены на туалетном столике есть несколько миленьких вещиц.

— А, те никчемные банки и флаконы? — отмахнулся Тейт. — Мелочевка!

Макс видел на туалетных столиках у элегантных леди серебряные баночки с помадой и пудрой. Они, конечно, не крупные, но спрос на них явно имелся.

— Не такая уж мелочевка, мне кажется.

Тейт закатил глаза.

— Бианке хочется экспериментировать с фарфором. В этом нет ничего плохого, но керамика и фаянс — товар более надежный и прочный.

Он вернулся в цех, прошелся вдоль полок с готовым товаром, время от времени замедляя шаги, чтобы лучше его рассмотреть. У одной полки остановился, взял в руки вазу и стал поворачивать из стороны в сторону. Макс тоже взглянул на вазу, пытаясь понять, почему Тейт нахмурился. Причина была пока неясна, но он понадеялся, что вскоре все узнает.

И тут, к его изумлению, старик грохнул вазу об пол.

— Кто такое сотворил? — раздался его вопль. — Креддок!

Когда на его зов примчался крепкого вида рыжеволосый парень, Тейт гневно спросил, показав на осколки вазы по полу:

— Кто за это отвечает?

— Мартин, мистер Тейт, — занервничал Креддок.

Сэмюел воздел руки к небу:

— Она не годится для Перузии! Его что, опять оправить лепить тарелки? Недопустимо позволять, чтобы такое повторилось.

— Вы правы, сэр, конечно, — кланяясь, Крэддок пятился к двери, пока махал мальчишке с метлой, который прибежал убрать осколки.

Перешагнув разбитую вазу, Тейт двинулся дальше, а Макс получше рассмотрел осколки. Изъяны были незначительные, незаметные для обычного человека, но Тейт их увидел и, как следствие, разбил вазу. Это казалось напрасной тратой материала, труда и потенциального дохода. Отлетевшая изящная ручка — плавная синусоида — осталась неповрежденной. Ее подвергли обжигу один раз и еще не покрыли блестящей глазурью Бианки. На взгляд обывателя, вид у нее был таким же идеальным, как и у других. Тейт поддерживал самые высокие стандарты, и это вызывало восхищение, но разбить вазу, такую роскошную, на взгляд непрофессионала, казалось недопустимым — это раздражало. Макс, так долго испытывавший лишения, ненавидел напрасные траты.

Окинув взглядом мальчишку, который сосредоточенно орудовал метлой, ряды склоненных голов в рабочей тишине цеха и полки с другими неотличимыми друг от друга вазами, Макс пошел вслед за Тейтом.

Бианка никому никогда не призналась бы, что ей начал нравиться собственный муж, но себя не обманешь.

Она не вполне понимала его и продолжала думать, что за его решением жениться на ней стояло что-то такое, о чем ей не было известно, но каждый из прошедших дней, казалось, все больше располагал ее к нему, и становилось все труднее и труднее удерживать его на расстоянии.

Его реакция на письмо Кэти была самым удивительным, но далеко не единственным свидетельством, что Бианка могла слегка ошибаться на его счет. Каждый день он дожидался ее у фабричных ворот по окончании рабочего дня и, казалось, чувствовал по ее настроению, стоит ли заговорить или лучше помолчать. И такую безошибочную манеру держать себя он демонстрировал всем, вплоть до горничных и судомоек. Он никогда не выходил из себя при общении с ней, сохранял терпение и вежливость. Так как Бианка временами чувствовала себя виноватой из-за того, что провоцировала его на скандалы, это его качество производило на нее безмерное впечатление.