Книга Любимый плут, страница 31 – Кэролайн Линден

— А если у тебя еще осталась надежда на то, чтобы сохранить Перузию и умиротворить Сент-Джеймса, чтобы он не потащил нас в суд и в конце концов не оттяпал у нас половину бизнеса, — добавил отец тем же самым зловещим тоном, — может, сама наденешь подвенечное платье и таким образом выполнишь условия контракта?

В какой-то миг Бианка подумала, что это ее сейчас хватит удар. У нее аж дыхание перехватило от гнева. Венчальный головной убор Кэти, украшенный розовыми махровыми розами, лежал на бюро вместе с кружевным фишю, которое когда-то принадлежало их матери. Зная, что сбежит с любимым, Кэти все равно подготовилась к свадьбе. Трясущимися руками Бианка примерила головной убор, накинула на плечи фишю и холодно сказала:

— Прекрасно! Если это все, что тебя заботит сейчас, и если мне нужно это сделать, чтобы сохранить Перузию, я готова.

Распахнув дверь, она выскочила из комнаты, сбив при этом с ног Эллен, которая подглядывала за ними в замочную скважину.

— Поднимайся, сплетница, не то опоздаем на венчание!

Она почти слетела по лестнице вниз, крепко сжав кулаки и высоко подняв голову. Из столовой выплыла Френсис, дергая носом в предвкушении событий, с Тревором, тявкавшим у ее юбок. Бианка проследовала мимо нее к передней двери. Наверху отец кричал на слуг, но потом бросился за ней и нагнал уже у ворот, причем тащил за собой растерянного викария Филпота.

На какое-то мгновение они остановились. Это был момент, когда Бианка, как она сообразила потом, должна была хоть что-то сказать. Необязательно извиняться — она никогда бы не пожалела о том, что помогла Кэти соединиться с любимым, вместо того чтобы выйти за совершенно чужого мужчину, — но найти какие-то слова понимания, дать знать отцу, что сожалеет о каких-то последствиях своих поступков.

Ей действительно было жаль, что побег Кэти накануне свадьбы, о которой растрезвонили на весь город, обернется унижением для отца, тем более что свидетелями этого станут все жители Марслипа и, конечно, жених. Она не любила выяснять отношения и ругаться с отцом, на которого походила и темпераментом, и многими чертами характера, и чувством юмора, что делало их самыми близкими из всех отцов и дочерей, — когда они не выясняли отношений и не ругались как смертельные враги.

Но, прежде чем Бианка собралась сказать об этом, отец распахнул перед ней ворота, и она прошла через них, ведомая злостью и гневом.

Как назло, день выдался великолепным. По бескрайнему синему небу плыли пушистые белые облачка. Цвела жимолость, сладкий аромат которой поднимался Бианке навстречу, когда она шла вниз по тропе к небольшой каменной церкви. С раздражением Бианка подумала, что, даст бог, дороги в Уолверхэмптон остались сухими, так что хотя бы у ее сестры останутся счастливые воспоминания об этом дне.

Гости уже собрались возле церкви в ожидании появления невесты. Бианка прошла через толпу, как коса сквозь траву, не обращая внимания ни на шокированные, ни на зачарованные взгляды. Тут кто-то тронул ее за руку.

— Доброе утро, Бианка, — проказливо произнесла ее подруга Амелия. — Так хочется увидеть, как венчается сестра, правда?

Она было открыла рот, намереваясь ответить, но промолчала.

— Это так мило, что твой папа пригласил нас на праздник! Мамочка просто вне себя: достала свое лучшее платье, перелицевала и отгладила. — Подруга сморщила носик, словно ее возмущала такая бесполезная трата энергии. — А где Кэти? Или она уже стала модной лондонской леди, что всегда и везде опаздывает?