Онлайн книга «Любимый плут»
|
До тех пор, пока волна наслаждения не схлынула, Макс крепко удерживал ее, потом приподнялся на одной руке и пророкотал, глядя на нее сверху, как хищник на жертву: — Это было для тебя, дорогая, а вот это будет для нас обоих. Она едва могла дышать, ноги еще сводило судорогой, а сердце неистово колотилось. Он наклонился к ней и, дотронувшись кончиком носа до ее носика, многообещающе сказал: — Теперь я собираюсь доставить тебе полное наслаждение. Бианка была не в состоянии понять: разве можно еще что-то сделать? И Макс показал ей, что можно. Несмотря на то что он оставался в ней, напоминая о себе медленными движениями бедер, руки, язык не оставляли ее тело. Слезы радости потекли, когда он принялся ласкать губами и языком грудь, потом раздвинул коленом как можно шире ей ноги, чтобы помогать себе руками, и продолжил свои безжалостные, сводившие с ума ласки, попутно разбирая пальцами влажные спутанные завитки у нее между бедрами. Она содрогалась, извивалась, сходила с ума, стонала, в отчаянии вскидывая бедра навстречу ему. Он целовал ей шею, грудь, в то время как пальцы продолжали свое дело, доводя ее до безумия. — Я… не могу! О боже! Ну сделай же что-нибудь, умоляю! Я хочу тебя, хочу вот этого, пожалуйста… Он приподнялся и завел ее ноги себе за спину, оперся на руки по обе стороны от ее головы, так что сухожилия на шее напряглись. — Поласкай себя! — процедил он сквозь зубы. — Как это делал я. Бианка вспыхнула, но подчинилась, поскольку ее тело неистово желало тех ощущений. Погладив себя по животу, она спустилась вниз, к пушистому холмику, раздвинула пальцами набухшую скользкую плоть и стала ласкать средоточие своего наслаждения. Макс тихо зарычал. Его глаза сверкнули в свете лампы, а волосы влажными прядями, черными, как эбеновое дерево, упали на лицо. Он теперь входил в нее жестко, на всю длину своего естества, растягивая ее, приспосабливая к себе. Бианка перестала дышать, не отрывая от него глаз, от его лица, искаженного страстью и желанием обладать ею. Она неистово ласкала себя, хрипела, кричала, пока опять не достигла пика. Почувствовав, что ее тело содрогается в конвульсиях, Макс затаил дыхание и удвоил свои усилия, одновременно поддерживая ее, пока она, совершенно обессиленная, не обмякла под ним. И тогда он позволил себе, ускорив движения, буквально вбиваясь в нее, освободиться, содрогнувшись и издав звериный рык. Какое-то время спустя дрожащими руками Макс обнял ее, потом перекатился с ней на спину так, что она оказалась сверху. Он так и не вышел из нее, и, когда Бианка слегка пошевелилась, прижал ее к себе так, что она испытала невероятное блаженство. В конце концов, хоть она и прижималась к его разгоряченному телу, он почувствовал, что она дрожит. Макс поднялся — в комнате и правда стало прохладно, погасил лампы и закрыл окно, а потом, вернувшись в кровать, укутал их обоих одеялом и вытянул руку, приглашая Бианку устроиться на ней. Без колебаний она придвинулась к нему, и он повернулся на бок, лицом к ней. — Почему ты не сделал этого в Лондоне? — спросила она, касаясь кончиком пальца его скул и подбородка. Макс усмехнулся: — Но ты же не пришла ко мне, как было оговорено, не раздела догола, не поцеловала… Бианка улыбнулась. — Ах вот в чем дело… Я просто боялась, что ты подумаешь обо мне плохо. Ты невероятно хорош собой, я же… |