Книга Зимние Боги и Змеи, страница 351 – Венди Хейсс

— Ты не знаешь абсолютно ничего, — без колебаний выплюнула я. Его объяснения меня не интересовали. — Никогда не знал. Знай ты хотя бы малую часть, даже не подумал бы на меня смотреть.

Я не позволю его словам сломать меня. Он и так разбил меня на куски, которые годами не могла собрать. Некоторые по-прежнему исчезли и, вероятно, не найдутся никогда.

Я вытащила кинжал, спрятанный между слоями юбки, и прижала к его горлу. Он не вздрогнул и не пошатнулся. Лишь смотрел, как всегда. Словно я была всем его миром, словно больше не существовало ничего, словно он видел под моей кожей то, чего не видел никто другой.

Слеза скользнула из глаза, и я задрожала перед ним, почти невесомая и всё же готовая завершить то, чего ждала двенадцать лет. Он сумел это сделать. По-настоящему вырвал у меня способность убить его.

Он протянул руку и стёр слезу большим пальцем.

— Не плачь, любовь моя. Сделай это с улыбкой.

— Бойся, — едва смогла выговорить между прерывистыми вдохами. — Бойся меня.

— Я боюсь, — костяшки пальцев коснулись щеки. — Как мне не бояться, когда я теряю тебя?

— Довольно, — я закрыла уши ладонями и отвернулась.

Его руки сомкнулись вокруг меня, а тело словно растаяло вместе с моим.

— Сделай то, зачем пришла. Но сначала выслушай.

Я не хотела ничего слышать. Ни одной причины.

— Отпусти, — я вырывалась так яростно, как позволяла ослабевшая воля, но не сумела сбросить его руки.

Он прижался лбом к моей голове, и тёплое дыхание коснулось кожи.

— Прости меня в последний раз за то, что сейчас скажу, — его ладони ласкали меня, а следующие слова были произнесены так нежно, что вокруг словно распустились запах заботы и цвет желания. — Ты перевернула этот мир вверх дном, вывернула набок и сбросила в самую жаркую преисподнюю, Сноу.

— Хватит. Хватит. Хватит, — повторяла я, качая головой. Это была просьба, а не приказ.

— Я люблю тебя. Так сильно люблю. Чтобы удержать тебя, я эгоистично молчал, — от его слов всё тело содрогнулось от боли и самого страшного страха. — Хочу, чтобы ты знала, даже если это неправильно, даже если не имею права, даже если ты мне не позволишь, даже когда… я тебя потеряю. Хочу, чтобы ты знала: я безоговорочно и целиком люблю тебя. Больно понимать, что ты ускользаешь, что эти чувства умрут вместе со мной. Но, несмотря ни на что, вопреки всему, я люблю тебя и всегда буду любить.

Он зарылся лицом в мои волосы. Я чувствовала частое дыхание, желание в крепости объятий и дрожь, с которой он держал меня.

— Ты научила меня чувствовать. Научила любви, но не научила прощаться. Поэтому ждал и молчал, зная, что прощанию ты научишь меня сейчас. Прости, что ничего не сказал. И прости, что не жалею о своей любви к тебе.

Я вырвалась, развернулась, схватила его за лацканы, поднялась на носки и прижалась губами к его губам. Холодная тьма коснулась гладкой луны, и тьма оказалась такой яркой, что засияла. Прикосновение сломало меня, из горла вырвался всхлип. Каждый дюйм тела горел, ныл и покалывал от его тепла, от ладоней на коже, от трепета дыхания и аромата времён года, окружающего меня. Тогда поняла, что он имел в виду в тот день. Мне тоже придётся жить, зная вкус того, чего больше никогда не будет. Я держала его, а он меня. Горела, словно пламя и было жизнью. Его ладони обхватили моё лицо, и он углубил поцелуй, подчиняясь моему требованию. Одна рука легла на шею, другая притянула ближе, прижала к твёрдому телу. Я никогда никому не принадлежала, но в это мгновение была его. Пальцы запутались в моих волосах, мои же обвили его так крепко, будто я боялась, что он уйдёт. Мои стоны тонули в его, я глотала их, пока они не отдавались низко в животе, пробуждая желание и отчаянную боль по нему. Если бы небо могло коснуться земли, запретно и неведомо, мучительно и желанно, это было бы похоже на то, как он пожирал меня, а я спасала его, пока от его Сноу ещё оставалось хоть что-то. Лишь когда дыхание стало болезненным, а крик поднялся в горле и больше не помещался внутри, я отстранилась, мягко прикусив его губу. Каждое волокно требовало ещё. Всё было таким, как представляла, и намного сильнее. Ошеломляющим и странным, от этого болело сердце. Я сломаю его, но слишком поздно поняла, что сломаю и себя.