Книга Зимние Боги и Змеи, страница 163 – Венди Хейсс

— Боишься груди?

— Забыл о твоих разорванных отношениях с уважением, — я наклонился и сам провёл бинт спереди. Она вздрогнула от неожиданности, словно не сама только что бросила мне вызов. Как я и думал, она была прекрасна от головы до пят. — Боюсь, если ты не хочешь моего уважения, мне больше нечего тебе предложить, потому что тебя я не боюсь, — надёжно завязав повязку, я вернул бретели майки ей на плечи. — А теперь я в ужасе.

— Что?

Я помог ей снова надеть рубашку.

— У тебя прекрасная грудь.

Она широко улыбнулась, застёгивая камзол.

— Второй комплимент за день, и он про мою грудь. Возьму. Только, пожалуйста, не вздумай смягчаться ко мне, Килиан.

Я стер её кровь со своих рук, очищая пальцы снегом.

— Не переживай. Она скорее заставляет мужчину твердеть. А твой характер помогает сохранять равновесие.

Она расхохоталась, громко и тепло.

— Теперь он оскорбляет мой характер.

— Для него у меня, пожалуй, никогда не найдётся комплимента.

Она всё ещё смеялась, а я смотрел на неё дольше, чем обычно себе позволял. Мне нравились её смех, улыбка и золотые кольца глаз, залитые мерцающим светом. Когда смеялась, мой взгляд неизменно искал её. Она всё ещё умела улыбаться. Это поражало. Человек с такой жизнью всё ещё мог улыбаться. Но была ли улыбка настоящей? Она говорила, что всё ощущает как ничто. Не заставляла ли себя? Видел ли я хоть раз настоящую?

— Нам нужно отдохнуть, — сказал я, вытаскивая себя из чар, которые она, сама того не зная, плела. — Туману понадобится время, чтобы раствориться. Будем надеяться, здешним землям нужна магия, и они быстро её впитают. До рассвета сможем уйти.

— Нас во сне съедят волки. Или хуже, убьют твои люди.

Как быть убитым моими людьми хуже, чем быть съеденным волками?

— Твои приоритеты не перестают меня удивлять, но ничего подобного не случится, — я указал на стену вокруг нас. — А теперь спим. Если ты вообще знаешь, что это такое.

Она резко свистнула, но звук полностью утонул в огромном пространстве и густом лесу, окутанном Малефиком.

— Морф не ответит. Туман из теней, — сказал я. — Он выглядит как дым, но плотный и непроницаемый. Мемфис застрянет, если попробует войти, а потом его поглотит. Подай ей сигнал отступить и не приближаться.

Она встревоженно моргнула, затем дала три коротких резких свиста.

— Полагаю, костёр мы развести не можем?

— Если видишь вокруг что-то, что можно сжечь, тогда можем.

Она оглядела пустой пейзаж, утонувший в снегу и темноте, и драматично добавила.

— Тогда замёрзнем.

Я разложил на земле плащи мёртвых мужчин, чтобы отсечь холод. Сел, полностью расстегнул свой камзол и повернулся к ней.

— Иди сюда.

Её глаза распахнулись.

— Что?

— Температура тела не даст нам замёрзнуть. Иди сюда.

Она отступила на шаг.

— Ты жестоко ошибаешься, если думаешь, что я хотя бы прикоснусь к тебе, не говоря уже о том, чтобы позволить тебе лапать меня до сна.

— Сегодня ты трижды ушла от смерти. Я не потеряю тебя из-за холода. Вставай и иди сюда, иначе возьму тебя сам.

Она молча свирепо смотрела, отказываясь подчиняться. И как только я собирался подняться, она встала и пошла ко мне, вся война и сопротивление.

Осторожно легла рядом.

— У тебя крапивница не начнётся от того, что придётся меня трогать?

— От неё не умирают.

Она придвинулась ближе.