Книга Зимние Боги и Змеи, страница 130 – Венди Хейсс

— Она вообще когда-нибудь спит? — спросил я Нию, которая сидела за столом для чтения, уткнувшись в книгу.

— Почти нет. Но если ей захотелось выйти из спальни, значит, что-то её тревожит. Обычно она просто лежит в постели.

Значит, для неё это было обычным делом.

— Есть ведь медицелители, которые…

— Пытались.

— А мастера?

— Пытались.

— Тебя не тревожит, что она никогда не отдыхает и не спит?

Ния опустила книгу и наконец посмотрела на меня.

— А тебя никогда не тревожит, что ты можешь быть причиной, по которой она не может уснуть? — спросила она, приподнимая брови, а потом покачала головой, когда я промолчал.

— Не тревожит, да? — продолжила она. — Конечно. Она ведь ибрис, мерзкое порождение противоестественного, а теперь ещё и пешка, которую твой король, скорее всего, загадочным образом уберёт через несколько часов после того, как соглашение вступит в силу. Я знаю вашу породу, Килиан. Очень, очень хорошо. Меня никогда не переставало удивлять, насколько бездушны вы, духовные, как божественное правит у вас каждым человеческим проявлением, как жизнь зависит от милости богов и предначертанной ими судьбы. Её убьют не бессонница и не усталость. Её убьёте вы.

Она снова повернулась к книге по токсикологии, написанной на кемери, и молча перелистнула страницы.

— Что такое вера, если не сказки и угрозы богов, которые боятся человеческой природы, не способны её обуздать и потому сковывают вымышленными цепями послушания, обещая небеса? Разве не они твердят, что жизнь не может состоять лишь из сладости и чистоты, а затем предлагают именно это, чтобы заманить нас в веру? Лицемерие или духовное спасение посредством обмана? А ты попался на страх, который приучает подчиняться.

Теперь я понимал, почему они дружили. Их связывало язычество.

— Ты слишком ядовито говоришь о том, чего не понимаешь.

— А вы слишком опрометчиво действуете, понимая не больше моего.

Я едва не фыркнул.

— Это адриатийцы тебя так ранили или боги?

— Разве есть разница? С вами и богами всё всегда ходит по кругу. Ранить меня могли и те, и другие, и оба были бы виновны.

На другой стороне стола с грохотом легла книга. Принцесса переводила взгляд с Нии на меня и обратно. Она села, дрожа от холода.

— Теперь досаждаешь моей подруге? Веселишься от души?

Я расстегнул куртку и шагнул к ней.

Она отодвинулась.

— Уже нарушаешь своё слово? Мир успел перевернуться и рухнуть в преисподнюю?

Эта насмешливая тварь, клянусь, порой почти могла заставить меня рассмеяться.

Я набросил куртку ей на плечи. Кожа мгновенно покрылась мурашками. Когда же опустил взгляд на её босые ноги, от раздражения во мне всё задрожало.

— Что у тебя за война с проклятой обувью?

Она сняла куртку и швырнула обратно.

— Не говорила, что мне холодно. И уж точно не просила твоего мнения.

Я снова накинул куртку ей на плечи, плотно запахнул её и наклонился к самому лицу.

— Либо куртка, либо я тащу тебя обратно в комнату и укладываю в постель. Даже спою «Детей леса», станцую, если захочешь, а потом спокойно встану на страже, не обращая внимания ни на твоё лицо, ни на этот рот, ни на твои замёрзшие конечности.

Она снова это сделала. Вывела меня из себя сильнее обычного.

Её лицо застыло, она даже не моргнула.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать?