Книга Зимние Боги и Змеи, страница 108 – Венди Хейсс

— Твоя жена, — сказала я, выпрямившись. — Она готовила нам булочки с джемом.

Она делала больше. Позволяла нам плакать у неё на коленях, вытирала наши глаза своим фартуком, обрабатывала рубцы от плети на наших спинах после командира Брумы, потому что даже целители отказывались лечить наши раны. Рассказывала страшные истории о горных тварях, чтобы мы забыли настоящих, и нянчила нас, пока мы не засыпали у кухонного огня.

— Готовила, — ответил Кен коротким болезненным смешком, будто вспоминая вместе со мной. — В тот день тоже пыталась принести их, когда вас нашли, но король не позволил.

Мои глаза крепко закрылись, и я прикусила губу, чтобы она не задрожала. Слишком больно. Слишком больно. Я слышала её у дверей, как она умоляла и просила разрешить ей отдать сладости и просто увидеть меня.

— Попрошу её приготовить снова, — предложил он.

— Нет. Я ела их только потому, что Тора любила. Теперь они просто напоминают мне о ней. Не хочу вспоминать.

Кен вздохнул, наклонился к столу и потянулся к моей руке.

— Твоя сестра была слаще любой булочки. Не превращай её в горькое воспоминание.

— Не она сделала их горькими.

После моих слов взгляд Кена метнулся мне за спину, вероятно к адриатийскому стражу, который слышал всё, что мы сказали.

Он мягко похлопал меня по плечу.

— Ты сама замешиваешь тесто. Сама выбирай, сколько соли и сахара, специй и фруктов в него добавить. Не позволяй своей сладости испортиться от того, что они подмешивают тебе в руки. Доброй ночи, моя маленькая свирепая.

Они ничего мне не дали, Кен. Они бросали в меня пепел, грязь, яд, пламя, чёрную сталь и тьму. Я пыталась закрыться от них, и каждая метка на спине была напоминанием, но хлопья, один за другим, всё равно падали в мою чашу. Обсыпали, покрывали, наряжали и отравляли эти воспоминания.

Шаги Нии прозвучали ближе, и её рука легла мне на плечо.

— Знаю, что ты делаешь.

Я повернулась к ней.

— Одно слово, Ния. Только одно, и я прямо сейчас вернусь к нему.

— Нет, не нужно. В этот раз ты правда вывела его из равновесия. Мы же не хотим потерять удовольствие, верно?

— Это было эгоистично с моей стороны и очень неправильно.

— Не надо, пожалуйста. Всё нормально.

Если кто-то говорил, что всё нормально, это действительно означало, что всё нормально. Мы втроём придумали это, чтобы лучше понимать друг друга. Это было необходимо, потому что наши головы работали так странно, что правду было почти невозможно угадать, и мы договорились признавать её вслух.

Я улыбнулась ей.

— Теперь, когда вижу лучше, ты выглядишь как идеальный пони для меня. Дай поглажу эту гриву.

Я резко поднялась, а она сорвалась бежать от меня.

Мы носились кругами по кухне, гоняясь друг за другом. Клянусь, наш смех разорвал тишину замка и перебудил всех. Я давно не позволяла смеху так весело наполнять грудь, и именно здесь, в том же месте, где когда-то с таким же звуком гонялась за Торой.

Я поймала её, и мы обе рухнули на пол.

Прижала её руки к полу, а она извивалась подо мной.

— Пьяная маньячка.

— Подарить тебе первый поцелуй? — поддразнила я, причмокнув губами. — Буду твоим каким-нибудь прекрасным принцем.

— Какая глупость. Какой-нибудь прекрасный принц не целует, не трахает, а потом не сбегает на рассвете. Он остаётся. Они просыпаются в объятиях друг друга, обнимаются, снова целуются, завтракают вместе, держатся за руки, нежничают, говорят друг другу сладкие слова.