Книга Нежеланная невеста, или Зимняя сказка в академии магии, страница 161 – Анна Джейн

Я смотрела на ту, которая была моей матерью, во все глаза. Она была очень красивой. Тоненькая, словно прозрачная, с копной светлых волос,  мягкими чертами лица и выразительными зелеными глазами. Мы были очень похожи. Очень.

— Ваша милость, я хочу показать вам портреты и фотокарточки вашего отца и деда — в семейном архиве много чего осталось, — сказала Лаура. — Если вы желаете, конечно.

— Желаю! — воскликнула я.

— Тогда после ужина. Вам обязательно нужно подкрепить свои силы. Я расскажу вам историю вашей семьи! — воссияла Лаура, и я кивнула. Мне действительно было интересно, и это был не праздный интерес, не развлечение. Я должна была знать, кто я и откуда, какими были мои родители, и какой я могла стать благодаря их крови.

Несколько часов после ужина мы провели на втором этаже, в кабинете Виктора. Лаура и присоединившийся к ней Антель, чьи крылья пропали, рассказывали мне о семье Ардер, наследницей которой я стала.

Правда, Лаура рассказывала о родителях и дедушке, о семейных традициях и ценностях. Она показывала фотокарточки, описывала мое раннее детство, которое я совсем не помнила, и то и дело сравнивала меня с мамой, говоря, что мы необыкновенно похожи. Я узнала, что мой дед был могущественным магом и сильным драконом, которого все уважали и даже боялись, однако с родными он был заботливым и добрым, часто катал меня на спине и дарил подарки. Мои родители, несмотря на разницу в социальном статусе, женились по любви, и каждый день своей недолгой совместной жизни прожили счастливо, и я была желанным и долгожданным ребенком.  Других родственников у меня не осталось — род Черного дракона медленно вырождался, поэтому я была последней. И, по словам Лауры, должна была как можно скорее продолжить род — родить принцу детей. Троих или пятерых. А лучше семерых. Я на мгновение представила себя вместе с Даррелом и толпой детишек вокруг нас, и мне стало смешно. Он и я… Какие глупости…

А вот Антель больше упирал на денежно-имущественные вопросы, пытаясь донести до меня, чем я теперь обладаю. Я понимала, что теперь в моем распоряжении много денег, и я смогу обеспечить достойную жизнь не только себе и своим близким, но и их правнукам, но не вникала в подробности, потому что у меня голова шла кругом от информации. Особняки, имения, драгоценности, активы в банках, предметы искусства — по словам Антеля у меня было все. Только вот семьи не было рядом. Те, кто меня родили, погибли. А те, кто с достоинством воспитали, находились далеко.

Легла я поздно и долго не могла заснуть — все думала, думала, думала. О бабушке, тете и братьях. О родителях и дедушке, что спас меня и уничтожил демона. О тех, кто решил убить мою семью. И почему-то о Дарреле.

Я была рада, что он выжил. И чувствовала тепло на сердце, когда вспоминала его лицо. Вопреки всему он оказался не тем, кто открыл на меня травлю, и меня грела эта мысль. Нет, он все-таки тот еще высокомерный козел, но хотя бы не делал того, из-за чего я буду ненавидеть его всю оставшуюся жизнь.

Интересно, почему он считает, что я смотрю на него с презрением?.. Это ведь его черта — смотреть с презрением на меня.

А через несколько дней мы встретились.

* * *

Несколько дней я прожила в семейном особняке, который теперь должен был стать моим домом, как мне твердили, хотя, если честно, я нисколько не ощущала, что это мой дом. Мне казалось, будто я нахожусь в гостях у высокородных. Я — гостья, а не хозяйка. И я нахожусь здесь временно. Особняк был уютным, несмотря на всю его вычурную мрачность, и мне нравилось бродить по нему и рассматривать интерьер, однако я очень скучала по бабушке, тете и братьям. Я очень хотела встретиться с ними, и мне обещали, что вскоре это произойдет. Еще я очень хотела увидеть подруг — мне столько всего нужно было обсудить с ними, стольким поделиться! Однако по известным причинам и с ними встретиться я могла лишь в начале семестра. Иногда я думала об Эштане, вспоминала его голос и руки, теплый взгляд и полуулыбку, а порою в мои мысли вихрем врывался Даррел. И я фактически видела его перед собой внутренним взором — то статного и уверенного, с достоинством расправившего плечи, то лежащего в окровавленном снегу. И злилась — мне не нравилось думать о нем, но я не могла контролировать свой разум. После событий в Костяном лесу между нами появилась странная незримая связь, которую я с трудом, но все-таки ощущала. Может быть, это потому, что я официально была его невестой?