Книга Право сильного, страница 63 – Юлия Арниева

Артур заметил это тоже.

— Итак, мистер Радд, — произнес он, отделяя от хребта следующий кусок карпа. — Извольте наконец объяснить мне, что там с вашей привилегией. Графиня уверяет, будто вы намерены сделаться патентодержателем.

— Бумаги поданы, милорд. Мистер Финч внес пошлину, и теперь дело идет своим чередом: сперва прошение к его величеству, потом… — Радд запнулся, нахмурился и наконец махнул рукой. — Признаться, милорд, дальше третьей ступени я перестал понимать. Мистер Финч пишет, что это займет несколько месяцев и что беспокоиться не о чем.

— Превосходная формула. «Беспокоиться не о чем» на языке стряпчих означает, что беспокоиться будет он, а платить будем мы, — заметил Артур. — Стало быть, к осени вы сделаетесь обладателем королевской привилегии на кресло с колесами.

— Выходит, так, милорд, — ответил Радд и взялся было за вилку, но так и не донес ее до тарелки.

Он несколько секунд смотрел перед собой, потом положил вилку обратно. За эти полгода я видела Радда злым, измученным, небритым после трех суток над чертежами и однажды по пояс в ледяной воде у нижнего затвора, но сейчас не сразу поняла, что с ним происходит.

— Мистер Радд? — окликнула его Шарлотта, перестав резать карпа.

— Прошу прощения. — Он поднял голову и провел ладонью по подбородку. — Я просто… Миледи, милорд, вы поймите. Патент. Такая же бумага, как у мистера Уатта.

— Точно такая же, — подтвердила я, откладывая нож.

— Двадцать лет вся Англия боится этой его бумаги. Мастера строят машины хуже, чем умеют, лишь бы под нее не попасть. А теперь такая же бумага будет у меня. У человека, который начинал подручным при мельничном колесе и до тридцати лет не имел собственного инструмента, кроме отцовского молотка, — проговорил Радд и снова замолчал, опустив глаза к тарелке.

— И ваше имя будет там стоять, — сказала Шарлотта, чуть подавшись к столу.

Радд поднял голову.

— Целиком?

— Целиком. Джозеф Радд, механик, — ответила я. — Так будет записано в патенте и так напечатают в годовом списке привилегий, который выходит в Лондоне и который читают в Бирмингеме, Лидсе и Манчестере.

Радд опустил взгляд на свои руки. Вилку он взял со второй попытки, но пальцы дрогнули, и металл тихо звякнул о край тарелки.

— Фентон, — произнес Артур, не поворачивая головы. — Мистеру Радду вина.

Фентон наполнил бокал. Радд взял его обеими руками и выпил почти залпом, словно перед ним была вода. На последнем глотке закашлялся, Шарлотта торопливо постучала его по спине, я не удержалась от смеха, а следом рассмеялся и сам Радд, вытирая выступившие на глазах слезы.

— Никогда не пейте кларет подобным образом, — заметил Артур, дождавшись, пока тот отдышится. — Кларет не терпит спешки и этим схож с женщинами и землемерами. Впрочем, я вас понимаю.

Он взял свой бокал, покрутил за ножку и некоторое время смотрел на вино в свете свечей.

— Знаете, Радд, я всю жизнь наблюдаю одну и ту же несправедливость, до того постоянную, что ее впору считать законом природы. Всякую стоящую вещь делает человек, чьего имени никто не знает, а лавры достаются тому, кто нашел деньги, и тому, кто произнес по этому поводу речь. Я сам, каюсь, не однажды бывал вторым. Правда, оратор из меня всегда выходил скверный: я не умею изображать чувства, которых не имею, и в парламенте это заметили прежде, чем я сам. Теперь уж поздно учиться.