Книга Право сильного, страница 56 – Юлия Арниева

— Значит поедем, — сказала я, и Радд замолчал так резко, будто ожидал чего угодно, кроме согласия. — Только не завтра. Дайте мне хотя бы два дня вспомнить, как выглядит собственная постель, а перед поездкой мы с вами объедем все, что собираемся ему предлагать: шлюзы, дорогу, здание, ямы и Хоу-Энд. Я несколько недель не была дома и не стану обещать человеку то, чего сама еще не видела.

Радд медленно кивнул, уже мысленно находясь, судя по его лицу, где-то между Хоу-Эндом и Лидсом.

— Через два дня, миледи, — согласился он и потянул к себе бумаги Шарлотты. — Я подготовлю чертежи.

— А я расчеты, — тут же добавила Шарлотта, придерживая свою стопку ладонью.

— А я, пожалуй, ничего, — сообщил Моррис, оглядев их обоих. — Кто-то в этом доме должен заниматься людьми, пока остальные строят Норфолк.

— Очень разумно, доктор, — одобрил Артур и подвинул к себе блюдо с клубникой. — Особенно если учесть, что строить его все равно будут без вашего разрешения.

После обеда все понемногу разошлись. Артур отправился на псарню, заявив, что желает собственными глазами убедиться, не избаловали ли собак за время его отсутствия; Эдмунд с Уильямом умчались впереди него и вскоре скрылись за поворотом аллеи. Берит Пегги повезла к южной стене, где примулы уже отцвели, зато распустилась вишня, а Моррис ушел в лечебный дом, успев пожаловаться, что за последнюю неделю там скопилось больше народу, чем за всю зиму.

Я тоже не сразу добралась до кабинета. За несколько недель моего отсутствия в доме и поместье накопилась сотня мелочей, каждая из которых сама по себе могла подождать, но все вместе почему-то требовали внимания именно сегодня. Фентон принес счета, миссис Гербакл явилась с вопросом о комнатах для людей, которых мы привезли из Лондона, потом меня перехватила Шарлотта и все-таки заставила посмотреть чертеж среднего шлюза, о котором не успела договорить за обедом. Между ними дважды прибегал Эдмунд: сначала сообщить, что Бруно его узнал, а потом — что Уильям научился свистеть почти так же громко, как он сам. Последнее известие я велела не проверять в доме, после чего оба исчезли до самого ужина.

Так незаметно прошла вторая половина дня, и только когда за окнами начало темнеть, я почувствовала, насколько устала с дороги. И после ужина собиралась подняться к себе пораньше, но по дороге заглянула в кабинет — всего на несколько минут, чтобы разобрать привезенные бумаги, — и, как это обычно бывало с несколькими минутами, задержалась.

За окнами уже окончательно стемнело, в доме один за другим стихали голоса, и после лондонского шума эта тишина казалась почти непривычной. На столе лежали ведомости Шарлотты, рядом я сложила бумаги, которые собиралась взять завтра на объезд, и некоторое время честно пыталась разобраться, почему расходы на известь за март не сходятся с количеством обожженного кирпича.

Около девяти в дверь постучали. Три раза, с небольшой оттяжкой между вторым и третьим.

— Входи, Дик, — сказала я, отложив ведомость.

Он вошел, притворил за собой дверь и остался посреди комнаты.

— Миледи, Джон Тарнер помер, — сообщил он, сняв шляпу.

— Когда?

— В прошлое воскресенье, — ответил Дик и провел большим пальцем по краю шляпы. — Свалился в овраг у Мельничной тропы, той самой, которой каждое воскресенье ходил к родне в Уэст-Райтон. Овраг там футов двадцать, склон крутой, а перед тем два дня лило. Нашли внизу, у ручья. Шея сломана.