Книга Право сильного, страница 193 – Юлия Арниева

Мне хотелось выйти, вернуться на крыльцо и еще раз убедиться, что Артур тепло одет, что Моррис непременно заглянет к нему после завтрака, а Фентон не забудет запирать боковую дверь. Все это я сказала накануне, кое-что даже дважды, и прекрасно знала, как рассердится Артур, если я начну повторять это при слугах. Поэтому только приподняла руку. Он ответил коротким движением трости и остался стоять, пока карета не свернула за дубы.

Всю первую половину дня я думала о письмах. Пыталась представить разговор с принцем Уэльским, подбирала доводы для чиновников Сомерсет-хауса, пересчитывала в уме, сколько готового мяса и сушеных овощей лежит на складах и что с ними делать, если Сент-Винсент все-таки расторгнет договор. Потом мысли неизменно возвращались к Хавершем-холлу, к Артуру на крыльце и к Эдмунду, который после похорон матери впервые оставался в доме без меня.

В Тетфорде мы сменили лошадей, в Ньюмаркете задержались на добрых полчаса, потому что у чужой почтовой кареты отлетело колесо и она перегородила выезд со двора. Обедали почти на ходу. Джейн успела купить у торговки горячие булочки с изюмом, одну из которых я съела, даже не заметив вкуса, а к вечеру, когда мы добрались до Эппинга, меня так измотала дорожная тряска, что я с трудом разогнула ноги, когда Норт открыл дверцу. До Лондона оставалось немного: лес, за ним Вудфорд, и, если нигде больше не задержимся, к ночи мы будем на Кинг-стрит.

Пока меняли лошадей, я решила воспользоваться остановкой и выпить горячего чаю. После целого дня в карете хотелось хотя бы четверть часа посидеть за столом, а заодно размять затекшую спину.

— Джейн, пойдемте. Иначе до самого Лондона будем питаться одними булками.

Норт проводил нас до трактира, оглядел залу через открытую дверь и вернулся во двор, где Бен уже водил по кругу взмокших лошадей.

В передней было оживленно. Служанка с подносом торопливо уступила нам дорогу, а из распахнутой двери общей залы доносился громкий спор о цене овса. Мы еще не успели снять дорожные плащи, когда к нам вышла хозяйка и, узнав во мне знатную путешественницу, пригласила пройти в малую гостиную.

Нам принесли пирог с бараниной и чайник. Джейн, за весь день почти ничего не евшая, принялась за пирог с таким усердием, что я решила не отвлекать ее разговорами, и сама обхватила чашку ладонями. За окном конюх выводил из оглобель нашу левую уносную, Норт стоял рядом с Симмсом и что-то объяснял ему, указывая в сторону дороги.

— Прошу прощения, мадам.

Я подняла голову. Возле стола стоял джентльмен лет тридцати, худощавый, светловолосый, в темном сюртуке отличного покроя. Держался он свободно, но без фамильярности и улыбался так, как улыбаются люди, привыкшие получать согласие на самые незначительные просьбы.

— Простите мою дерзость. Здесь сегодня, кажется, собрался весь Эппинг, а мне сказали, что карету подадут не раньше чем через четверть часа. Вы позволите присесть?

Я огляделась. Свободных мест действительно не осталось, а отказать без видимой причины было бы невежливо, тем более что никакой причины я пока не видела.

— Разумеется.

— Благодарю вас.

Он положил шляпу на скамью и сел напротив, оставив Джейн достаточно места, после чего заказал хозяйке эль. Выговор у него был правильный, лондонский, но в некоторых гласных пряталась северная протяжность, почти вытравленная.