Книга Покоренные, страница 97 – Ульяна Соболева

— Ты входишь только по решению командира.

— Внутри Андрей.

— Именно поэтому.

Слова были моими прежними, но звучали иначе. Она не запирала меня. Напоминала согласованное правило.

— А ты?

— Я с инженером в техническом пункте. Буду видеть кислород, двери и пожарный контур. Не пойду в коридор с оружием, если ты об этом.

— Я всегда об этом.

— Знаю. Переживи.

Координатор ждал у бронированной двери. — Нармузинов, Фарид вышел на внутреннюю связь и требует вас. Мы дадим микрофон, броню и контролируемый маршрут до переговорной точки. Группа идёт параллельно за стеной. Самостоятельного штурма не будет.

— Если он увидит бойцов?

— Тогда решим по факту, а не по вашей тревоге. Приоритет — Андрей и медсестра.

Карина посмотрела на меня. — Андрей и медсестра первыми.

— Услышал.

— Повтори.

— Андрей и медсестра первыми. Фарид — если останется чистый сектор.

Только тогда она отпустила мою руку. На мониторе внутренней связи появился коридор третьего этажа. Фарид стоял у закрытой палаты в медицинской маске и форме санитара. Бумага от букета валялась на полу; внутри неё оказался укороченный автомат, который он теперь держал одной рукой. Второй прижимал к себе медсестру. Ствол пистолета упирался ей под подбородок.

За стеклом лежал Андрей. После операции он был бледным, подключённым к монитору и кислороду, но находился в сознании. Лекса стояла у дальней стены палаты с поднятыми руками. Её уже не могли вывести, не открыв дверь возле Фарида.

— Поднимайся, Саид, — сказал он в камеру. — Или Воронов узнает, сколько крови помещается на больничной простыне.

— Ты хотел меня. Я здесь.

Мне включили микрофон. Голос ушёл в коридор через стационарный динамик; моё местоположение осталось за закрытой дверью.

— Не здесь. Передо мной.

— Сначала выпусти медсестру.

Фарид рассмеялся. — Уже торгуешься чужой женщиной? Брат Дауд говорил, ты всегда лучше считаешь, когда цена дышит.

— Смерть Дауда подтвердили давно, а ты всё ещё ведёшь его бухгалтерию. Даже месть оформляешь чужими телами.

Упоминание брата сняло с его лица улыбку. Так подтверждалась личность лучше маски и пропуска. Фарид был младшим братом Дауда, его бухгалтером и тенью, не братом Ахмеда и не моей кровью.

— Ты уничтожил его дело, — сказал Фарид. — Забрал склады, покупателей, людей. Оставил ему несколько комнат и страх перед твоей фамилией. Думаешь, после смерти брата счета закрылись?

— Его дело торговало женщинами.

— Твоё торговало страхом. Только ты называл это порядком.

Он был прав ровно настолько, чтобы слова резали. Я мог перечислить клетки Дауда, назвать тех, кого вывели, спрятаться за разницей между нами. Но Карина уже сказала главное в соседней комнате: поздний поступок не меняет начало. Я построил власть на тех же вещах — чужом страхе и уверенности, что сила даёт право.

— Поэтому я стою здесь под чужим командованием, — ответил я. — А ты всё ещё держишь ствол у женщины, которая не знает твоего брата.

Фарид сильнее прижал оружие. — Под командованием? Ты просто нашёл новую одежду для власти.

— Возможно. Проверить можно только действием. Отпусти её.

За матовым стеклом группа меняла положение. Карина видела их через схему датчиков дверей и передавала координатору, какой технический проход свободен. Она не слышала всё напрямую: связь шла через один канал, чтобы мой семейный разговор не заглушил приказ. В этом было меньше драматизма и больше шансов, что никто не выстрелит из-за плохо услышанного слова.