Книга Покоренные, страница 33 – Ульяна Соболева

Командир входа раздал карточки задач. Мне досталась связь с Фаридом и запрет покидать переговорную машину без вызова. Орсу — западный сектор в составе официальной группы, не рядом со мной. Людей Максима распределили на внешний периметр и опознание возможных сообщников. Андрей оставался на втором кольце с каналом к медслужбе. Он прочитал карточку дважды.

— Если увижу Карину, стоять не буду, — сказал он.

— Тогда вас снимут с операции сейчас, — ответил командир. — Хотите помочь дочери — не заставляйте группу спасать ещё и вас.

Мы ждали взрыва. Андрей только сложил карточку и убрал в нагрудный карман.

— Я понял.

Эти два слова прозвучали тише моего собственного признания перед ним, но весили не меньше. Любовь не давала нам звания. Родство не открывало коридоры. И даже готовность умереть не считалась квалификацией.

Максим открыл семейный планшет. — Яков нашёл счета терминала. Арендатор менялся трижды, но платёж за электричество вчера прошёл через фирму, связанную с одним посредником Радича.

— Передай официально, — сказал координатор. — С исходными документами, не скрином.

— Уже передал. Он взрослый и умеет оформлять доказательства лучше половины вас.

— И остаётся на безопасном объекте, — добавил Андрей.

Максим посмотрел на брата. — Сам ты, конечно, останешься.

— Я отец Карины.

— А я её дядя. И люблю как дочь. Именно поэтому ни один из нас не командует входом.

Он сказал это без двусмысленности. Не отец по крови и не новый родственник, а человек, который когда-то приехал к телу Лены и ребёнку, которого не успел защитить. Я видел, как Андрей услышал признание и не стал спорить.

— Дарина? — спросил он.

— В безопасном доме. Тая злится, Марк требует рюкзак, малая уснула. Лекса с сыном под официальной охраной. Семейная часть выполнена лучше нашей.

— Так и должно быть, — ответил Андрей.

До терминала мы ехали разными маршрутами. Моя машина не мчалась через встречную полосу. Световая сигнализация оставалась выключенной. Официальные группы уже занимали точки, пока мы стояли в пробке на МКАД и получали обновления. Эта медлительность резала, но карта двигалась без нас. Мир не зависел от скорости одного мужчины.

Эксперт прислал усиленный звук из видео. За голосом Карины раз в пятьдесят восемь секунд включался винтовой компрессор. На двенадцатой секунде — короткий двойной гудок локомотива. Патруль возле выбранного терминала записал оба звука с тем же интервалом. Второй объект имел другие сигналы. Вероятность стала достаточной для санкции наблюдения и подготовки входа, не математическим чудом.

— Она услышала всё связанной, — сказал Орс.

— Она работала, — ответил я.

Гордость снова смешалась со стыдом. Когда-то я называл её сопротивление капризом. Теперь жизнь людей зависела от того, что Карина не перестала сопротивляться даже рядом со мной.

Фарид вышел на связь за тридцать семь минут до назначенного времени. В кадре появилась пустая часть причала. Голос шёл через изменение тембра.

— Нармузинов, ты опаздываешь.

— Ты ещё не назвал точку, куда привезти архив.

— Старый причал. Один. Без Вороновых.

— Покажи Карину и женщин в прямом эфире.

— Не тебе ставить условия.

— Тогда не мне приезжать. Бухгалтер должен понимать обмен.

Пауза. Я слышал дыхание людей в машине и тихие подсказки переговорщика рядом. Не угрожать, удерживать разговор, требовать признаки жизни.