Книга Измена. Я все равно тебя верну, страница 40 – Марго Лаванда

Поездка в особняк проходит в полусне. Тетушки все время что-то обсуждают, но к счастью не задают вопросов, потому что мои глаза прикрыты. В конце концов, крепко засыпаю под их щебетание.

— Конечно, плохо, что нам ничего про свадьбу не сказали, – сетует Нурия Айдаровна, пока прибежавшая по первому зову Валентина раскладывает мои вещи по полкам в гардеробной спальни Карима. Очень странное ощущение.

— Не сказали? – хмурюсь, глядя на его тетушку, не догоняя, о чем она.

— О вашей свадьбе мы от чужих людей узнали, – с легким упреком обращается она ко мне, а я злюсь на Абашева, из-за которого вынуждена терпеть укоризненные взгляды его теток. Не мог им, что ли, всё объяснить?

— Я думала, что Карим вам сказал.

“Он же ваш племянник, в конце концов, какие ко мне претензии?” – добавляю мысленно, обессиленно валясь в кресло и вздыхая. Вся эта кутерьма меня утомила.

— Ничего не сказал. Но ладно, какая теперь разница? Надо не обижаться, а свадьбу готовить! Вот чуть выздоровеешь, и мы начнем всё планировать! Ох, голова кругом! Столько всего надо сделать, столько всего! Но зато какая радость! Наш дорогой племянник наконец женится! Я думала, не доживу до этого счастливого часа.

Тетушки еще долго щебечут на эту тему, утомляя мой и так измученный мозг, и, едва уходят, как я, в надежде отдохнуть, укладываюсь на постель. Но не тут-то было. В комнату без стука входит девушка. Узнаю в ней Айгуль, ту самую служанку, которая, насколько я поняла, пользуется покровительством тетушек Абашева.

Она у них на хорошем счету. И это видно по ее поведению. Один наглый и высокомерный взгляд чего стоит. Так на меня смотрит, словно я муха, которую она пришла прибить. Черные глазищи так и сверкают едва сдерживаемым гневом.

— Что? – выплевывает, подбоченясь. – Добилась своего?

— Извините, я не очень понимаю, о чем вы.

Кошусь на дверь, и она понимает мой взгляд так, словно намекаю ей уходить. Еще сильнее задирает подбородок, с хозяйским видом подходя ко мне ближе.

— Не понимает она, – фыркает, – прикинулась овечкой и заманила в свои сети Карима!

Из положения лежа не очень удобно разговаривать, да и чувствую я себя при этом униженной. Лучше встать и держать оборону стоя.

В том, что мне придется обороняться, сомневаться не приходится. Айгуль того и гляди вцепится мне в волосы.

— Я никого не заманивала. С чего вы взяли? Да и…

Хочу сказать, что это не ее дело, но не успеваю. Ее всю передергивает, до того сильно она кривит лицо.

— Удачный ход – притвориться больной и вызвать жалость! Да еще и на ребенка его поймала! И где вас таких делают?

— Кажется, Айгуль, да? – начинаю я закипать, выведенная из себя ее нападками. Только враждебно настроенной служанки мне и не хватало в этом доме для полного счастья.

— Да, Айгуль!

— Так вот, Айгуль, я вам не советую так со мной разговаривать. Вы не много на себя берете?

— Вот это наглость! – возмущается она так, словно я ее ударила. – Знала я, что ты овцой прикидываешься, а сама хищница.

— Может быть, вам это просто кажется? Вы видите в других то, что отражает вашу суть?

— Что? Что за галиматью ты несешь? Какую суть? Пофилософствовать решила?

— Нет, я просто пытаюсь сказать, – говорю терпеливо, – что я не притворялась. Мы с Каримом женимся, так бывает. Я не отвечаю за ваши фантазии.