Книга Бывшие. Тайная дочь олигарха, страница 33 – Марго Лаванда

— Соскучилась! А ты пропал! Подумала, погода хорошая, а раз ты застрял здесь, значит тут отлично. Я решила присоединиться. Не ругайся, пожалуйста, — делает голос слащавым до отвращения, а потом бросает на меня полный ненависти взгляд. — Я так понимаю, дорогой, ты сейчас на чужом участке? Пойдем, покажешь мне тут все. Я хочу поздороваться с Робертом.

— Договорим чуть позже, — бросает мне Тимур.

Я, наверное, должна быть благодарна появлению Виктории именно сейчас, когда чуть не поддалась… Полная идиотка! Я чуть ему не поверила!

Стараюсь идти спокойно и ровно, но лопатки жжет. Ступаю по дорожке выложенной плиткой, а ощущение — как по стеклу. Доносятся голоса голубков, но уже не разобрать речь. Его — низкий. Ее — пронзительный.

Закрываю за собой дверь дома, выходит с грохотом. Прижимаюсь, сползаю на пол. Чувствую, как ледяной пот выступил на пояснице, пополз выше, к лопаткам, руки сами собой сжимаются в кулаки. Ненавижу себя за эту реакцию. Мне немедленно надо прийти в себя!

Я не знаю, что мне делать, но обязательно найду выход…

* * *

Весь вечер я не выходила из комнаты, была в основном в детской. Навела порядок в игрушках, потом все выдраила, пропылесосила, протерла каждую мелочь от пыли, словно ко мне вот-вот ворвутся органы опеки!

Потом купала Алису, читала ей сказку. Она уснула на пятой странице, уткнувшись лбом мне в плечо. Я лежала рядом, слушала ее дыхание, гладила по спине. Так и задремала вместе с ней на узкой постели. Ночью в полусне побрела к себе, чтобы не мешать ребенку.

* * *

Проснулась как обычно, продолжая чувствовать тревогу. Внутри — тугая нить, натянутая до предела. В доме очень тихо. Глафира обычно в это время уже хлопочет на кухне: гремит кастрюлями, шумит чайником, напевает себе под нос. Но сейчас в доме странная тишина.

В детской только одеяло на полу, кровать пуста.

Спускаюсь босиком, на ходу запахивая халат. Странно, кухня как будто вымершая. На столе осталась одна чашка с запекшимся ободком от вчерашнего чая. Похоже Глафира сюда еще даже не заглянула с утра.

Наверное, они обе на улице. Рвут зелень для салата, или мяту — для чая.

Делаю себе кофе. Горячий, крепкий. Делаю глоток и снова иду наверх. Захожу в комнату Глафиры. Она самая большая и с просторным балконом. Выхожу на него, отсюда отличный вид на соседний участок, по этой причине я сюда и не прихожу. Не хочу “подглядывать”, как в детстве.

Вдыхаю утренний воздух и застываю. Перед глазами залитая солнцем веранда. На ней идиллическая картина. Глафира в пестром домашнем костюме, с чашкой в руке, волосы слегка растрепаны, лицо довольное, расслабленное. Напротив нее — дядя Тимура, Роберт. Седой, постаревший, но как и прежде элегантный, в рубашке навыпуск и с газетой на коленях. Он что-то говорит, Глаша улыбается.

Но не это врезается мне в сердце.

Алиса тоже сидит с ними за столом, уплетает бутерброд, что-то оживленно рассказывает, размахивает руками. Глафира гладит ее по голове, улыбается, качает головой. Роберт кивает, внимательно слушает, Алиса хохочет.

Моя дочь. За общим завтраком. В доме Алиевых.

Мирная сцена. Идеальная картинка для журнала «Дом и сад». Только это не фотосессия. Это моя жизнь. Моя реальность.

Чашка выскальзывает из пальцев. Кофе обжигает запястье, но я не чувствую боли. Керамика разбивается вдребезги о пол, звонкий хруст возвращает меня в реальность. Сердце колотится в груди, как пойманная птица. Я не могу вдохнуть. Как будто меня прижало стеклянной стеной, и я оказалась по другую сторону аквариума, наблюдая оттуда за происходящим. Горло сжимает, в груди закипает паника. Пальцы дрожат. Я отступаю назад в комнату, не в силах смотреть дальше.