Книга Развод. Разбитые мечты, страница 27 – Марго Лаванда

— С матерью я разберусь. — Его голос спокоен, но от этого только страшнее. — Это необходимо, чтобы защитить не только тебя, но и твою дочь. Ты хорошая мама, Кира. И должна думать прежде всего о благополучии ребенка.

Я вцепляюсь пальцами в ткань платья.

— Ты унаследовала право голоса в фирме Анри. Поверь, тебе не понравятся последствия. Есть немало людей, кто захочет прийти к тебе с претензиями. Женившись на тебе, я возьму все это на себя. И я не понимаю, почему для тебя это такая уж проблема.

— Потому что ты — последний мужчина, за которого я могла бы захотеть выйти замуж! — вылетает из меня, прежде чем успеваю себя остановить.

Габриэль резко отодвигается от стола, стул с грохотом отъезжает назад. Я вздрагиваю.

Господи. Он весь словно сгусток ярости.

Вскидывается, приближаясь. Я невольно отступаю назад, пока не упираюсь спиной в стену.

— Что же я тебе такого сделал, Кира? — голос низкий, опасно сдержанный. — Не был достаточно любезен?

— Ты мне просто не нравишься, — шепчу, прижавшись к холодной стене.

Он делает шаг еще ближе.

— Почему ты не можешь просто отпустить нас?

— Потому что это слишком опасно.

— Я не представляю, как мы будем жить вместе. Это звучит чудовищно! Все будут шептаться за спиной, показывать на меня пальцем.

— Тебе так важно мнение окружающих? — спрашивает жестко. — Ты должна думать только о благополучии своей дочери.

Я глотаю воздух.

— Ради нее… я готова на все.

Он усмехается. Тихо, почти цинично.

— Вот и хорошо. Это будет скромная свадьба. Без торжеств. Без гостей.

— Еще не хватало… Это же будет фиктивный брак?

— Я пока не решил, — отвечает после паузы, глядя в упор.

Я отвожу взгляд, но от него невозможно укрыться.

Секунды тянутся как вечность. Мысли лихорадочные, разрозненные.

— Ты говоришь чудовищные вещи, — почти шепчу. — Ты не можешь заполучить женщину нормально? По любви?

Он резко приближается, настолько, что я чувствую тепло его тела.

— Будь осторожна со словами, Кира, — роняет ледяным тоном.

Смотрю на него, сжав кулаки.

И понимаю, что в самой глубине души… не только боюсь.

Наверное, ни одна ночь в моей жизни не тянулась так мучительно долго, как та, что перед фарсом, под названием “свадьба с Габриэлем”. Время будто застыло. Дочка мирно спала в кровати. Но даже ее ангельский беззаботный вид не успокаивал меня. Я ворочалась в постели, сна не было даже близко.

В голове гудело. Пульс то учащался, то почти замирал.

Каждая мысль возвращалась к одному:

Утром я стану женой Габриэля…

Если бы меня, замерзшую до костей, вдруг бросили в кипяток, наверное, я бы чувствовала нечто схожее чем сейчас.

Я так долго ощущала себя чужой! Даже в браке с Анри, который превратился в пытку. Потом в родном городе.

И вот теперь — чужой в собственной судьбе.

Пытаюсь найти в этом хоть какой-то смысл, но все кажется безжизненным, как песок, пересыпающийся между пальцами.

* * *

На этой свадьбе нет цветов, гостей, музыки.

Даже улыбок, ни фальшивых, ни настоящих.

Но это хорошо — такой фарс я бы не вынесла.

Просто утро. Серое, дождливое.

Официальное учреждение выглядит новеньким, будто с иголочки. И пахнет краской. Видимо тут недавно провели ремонт.

Я стою рядом с Габриэлем, в строгом черном платье. Это мой протест. Точнее, его жалкий последний всплеск.