Книга Сводный Альфа, страница 55 – Марго Лаванда

— Не понимаю, о чем ты. Я не хочу никакого массажа, ясно?

— Тогда мы просто поговорим минутку. Я пытался сделать это на протяжении всего вечера. Но ты меня избегала с завидным упорством. Почему?

— Может, потому, что мне неприятна твоя компания?

— Возможно, – кивает Кел, соглашаясь. Теперь на его лице написана грусть, и мне становится не по себе. Мои чувства – только моя проблема. Но мы родственники и, наверное, не стоит быть совсем уж хамкой…

— Мы будем жить в одном доме… Какое-то время. Поэтому лучше разобраться на берегу в проблемах. Если я тебе так сильно неприятен, что и слушать не хочешь, может, пока не поздно, скажем родителям об этом? Предупредим, чтобы искали тебе другую няньку?

— Я взрослая! Мне не нужна нянька! Через два дня у меня день рождения!

— Правда? И сколько исполнится, малышка?

— Восемнадцать. Я смогу уехать, снять квартиру.

— Нет. Ты должна быть под моим присмотром.

— Хватит играть со мной в старшего брата! Ты меня бесишь! Изображаешь тут правильного…

— Ты разочарована? Тебе так хочется всегда видеть во мне подлеца?

— Нет, я просто не хочу тебя видеть! Потому что не понимаю! Твои поступки: то ты целуешь меня, то…

— Что? Пытаешься сказать, что я непоследователен?

Смеюсь горько:

— А сам-то как считаешь?

— Что ты имеешь в виду?

— То, что говорю. Ты непоследователен, мне не важно, какие доводы ты приводишь в свое оправдание, и плевать, что ты скажешь.

Лицо Кела темнеет от гнева. Он наклоняется ко мне, и у меня перехватывает дыхание. На мгновение думаю, что сейчас он меня поцелует.

И мне хочется именно этого. Больше всего на свете. Испугавшись своих чувств, вырываюсь из его объятий.

— Уходи!

Кел смотрит на меня долгим пронзительным взглядом. Но, так ничего больше не сказав, уходит.

* * *

Номер нам выделен на двоих с подругой, Николь является под утро, с подтеками туши под глазами и припухшими губами.

Все часы, что ее не было, я не могу уснуть, как ни пытаюсь. Не могу выкинуть из головы разговор с Келом. Что он хочет от меня? Наверное, чтобы сошла с ума. Тело терзает неудовлетворенность, ощущение, что болит каждый нерв, каждая мышца. Горю, словно в лихорадке.

Николь вваливается громко и шумно. Я как раз встала, чтобы попить воды.

— Не слишком ли поздно для сна? – спрашиваю недовольно.

— Ты как пенсионерка, Эрика, – качает головой подруга.

— В смысле, ты это о чем? – уточняю обиженно.

— О том, что ушла так рано с праздника. Там только самое веселье началось, Эдвард сильно расстроился. Зачем было его приглашать и так мучить?

— Да, с ним не очень хорошо получилось, – вздыхаю.

— Я бы даже сказала, ужасно получилось! Мне его так жалко! Он напился после твоего ухода сильно, кажется, его потом выворачивало в саду.

— Фу, какая гадость, – морщусь.

— Зато я, подруга, счастлива по уши! – восклицает Николь, хватает меня и заставляет кружиться по комнате. – У нас с Троем все шикарно! Губы от его поцелуев болят… – кривится Николь, касаясь пальцами нижней губы, и в то же время мечтательно улыбается.

— Я очень рада за тебя, правда, – улыбаюсь, радуясь, что хоть у кого-то все замечательно на любовном фронте.

— Почему ты все же ушла? Тебе так неприятен Эдвард?

— Нет… я просто ногу натерла, ужасно больно. Не привыкла на каблуках ходить.

— Ох, ясно. Очень жаль. Но завтра новый день, новый праздник, и можно уже на него пойти не на каблуках, – радостно заявляет Николь.