Книга Бунтарка для альфы, страница 20 – Марго Лаванда

Антония. Но даже ее тепло сейчас меня не согревает.

— Она выкарабкается? — задаю вопрос не оборачиваясь.

В ответ полное молчание. Лишь тихий вздох. Еще полчаса я сижу и бессильно наблюдаю, как жизнь по капле покидает мою дорогую подругу. У меня нет слез. Лишь ледяной ком внутри, растет с каждой секундой.

— Я ее убью, — повторяю эти слова вслух каждое утро. Они помогают мне открывать глаза и встречать новый день.

— Хватит, Алекс. Ее ведь не вернешь… — с болью произносит Том.

Он тоже страдает, но нашел утешение в том, что ухаживает за мной. НЕ в романтичном плане, конечно же, подумай он о таком — сама бы его убила! Он помогает мне не скатиться в глухую депрессию. Не вылезает из нашей с Блисс комнаты. Спит на ее месте. Говорит, что так ему легче переносить ее отсутствие.

От пульсирующей боли едва могу дышать, крепко сжимаю веки. Как изматывает оказывается прицельная ненависть. Я не знала кто убил родителей, поэтому враг был размытым пятном… Но сейчас я отлично знаю своего врага в лицо. И терпеливой становится быть все труднее…

В голове полный хаос, не оставляющий меня ни на мгновение — им омрачены даже те несколько минут, когда мне все же удается уснуть.

**

Учителя по боевым искусствам сменили. Антония добилась увольнения подонка, поставившего Дину против Блисс. Только я уверена, что все подстроила сама Дина. До того дня учитель был нормальным и в садизме не был замечен. Меня перевели на индивидуальное обучение — не пускают на групповые занятия. Берегут, значит, Дину. Ну ничего, я все равно доберусь рано или поздно до нее.

А пока веду себя тихо. Ни малейшей агрессии, чтобы усыпить бдительность. И добиваюсь своего. Меня переводят обратно на общее обучение. Том — единственный знает о моем плане. Он ни за ни против. После смерти Блисс в нем что-то надломилось, он стал безразличным ко всему.

**

Урок практики единоборств. Первая удача — новый учитель не подозревает о нашем с Диной противостоянии. Такой Джек пот случается один раз на миллион, и я его не упущу.

В глазах противницы, когда выбираю ее для спарринга, вспыхивает огонь. Или это страх? Мне наплевать что она там чувствует! Знаю одно — ей не жить сегодня.

Дина слишком беспокоится о своем авторитете, чтобы трусливо отступить. Она принимает мой вызов. Вольная борьба — здесь это означает любые приемы. Мы приветствуем друг друга поклоном и сразу после этого нападаю первой — мощный толчок в грудь сбивает Дину с ног.

Я не планировала эту внезапность. Мне просто до одури хотелось толкнуть ее. Немедленно. Поддалась эмоциям.

Но хоть она и упала, это дало ей преимущество. Я расслабилась всего на полсекунды, а она уже с быстротой молнии набрасывается на меня, и через секунду оказываюсь прижатой к полу ее телом.

— Ну что, теперь ты не так в себе уверена, глупая мышь? Ты сдохнешь, как и твоя подруга, — шипит мне в лицо Дина.

Извиваюсь под тяжестью ее тела, никак не могу сбросить. Я не учла, что сильно исхудала за время, пока была в одиночке. Мне помогает гнев, клокочущий внутри.

Задыхаясь от ярости, чувствую, как кружится голова, не хватает воздуха, и все же сбрасываю с себя Дину, и мы опять встаем в стойку.

— Немедленно прекратить спарринг!

У меня так сильно сдавливает грудь, словно кто‑то сжимает мое сердце и легкие плоскогубцами.